Александр Варго - Кулинар

Огромный стол с похожими на балясины ножками был придвинут к соседней стене. Его благородная ясеневая поверхность исчезла под разнообразными вазами, стилизованными под Древний Египет статуэтками кошек и птиц, покрытым медной краской изваянием чудища-собаки, привезенным дядей Марии Митрофановны из Китая, шкатулочками, корзинкой с вязанием, кружевной салфеткой, книгами, какими-то картонками, коробками с разным хламом, альбомами с фотографиями, ракушками и гипсово-бледными веточками коралла.

Далее теснились огромный резной шкаф, советской поры полированный сервант, кресла с цветастой обивкой и массивными деревянными подлокотниками, темно-красная тахта, тумбочка с неизменно покрывающей ее розоватой круглой салфеткой и букетом сухих степных трав в сине-белой вазе, а также крохотный, вишневого цвета пуфик, кокетливо украшенный с двух сторон свисающими с него золотистыми кистями.

— Рассказывай. — Тетя Маша села на уголок кресла.

— Это надо скорее показывать, а потом пробовать, — улыбнулся Александр. — В двух словах, конечно, можно объяснить, но это не даст точного и полного представления о блюде.

— И все же… Наверное, что-то необычайно сложное…

— Отнюдь! — бодро возразил Александр. — Наоборот, донельзя простое. Я ведь исповедую принцип простоты. Но при этом не забываю об изысках. Помнишь, как ты пробовала читать мне Бунина? Я был тогда бестолковым мальчишкой…

— Не говори так, — запротестовала Мария Митрофановна.

— Это не важно, — нетерпеливо продолжал Александр. — Я еще не мог тогда оценить Бунина, но одна фраза глубоко запала мне в душу. Я хотел все это время воплотить ее в кулинарном блюде. «От воды исходила огуречная свежесть…» Помнишь?

— И что же? — Тетя Маша с некоторой опаской смотрела на Александра, который был одержим духом изобретательства.

— Огуречный суп, вот что я изобрел! — воскликнул Александр. — Представь себе тонкую хрустящую корочку йогурта, которую ты разламываешь, прежде чем добраться до огуречного супа. Это свежевыжатый сок и ломтики огурца, которые смешиваются с бульоном из креветок, травами. Как тебе?

Александр действительно давно хотел придумать что-то особенное из огурца. Трудился несколько недель, и только вчера рецепт ему удался.

— Я искал гармонию вкуса — и я обрел ее, — воодушевленно продолжал он. — А всего-то надо изготовить кефир, хорошо размешать, придав ему пышность, заветрить его поверхность, снять корочку, выжать сок из огурца, сварить креветки, добавить травы. Я использовал в том числе и имбирь. И еще что-то вроде сухой горчицы и мяты. А какие контрасты и сочетания выстраиваются, когда ты ешь этот удивительный суп!

— Я рада за тебя, — улыбалась тетя Маша.

— Но это еще не все! Мне удалось довести до логического конца принцип размельчения в блюде с гусиной печенкой. Я сделал из нее пудру, растворил в курином бульоне, добавил тамариска и — полный порядок! До гениальности просто!

— Мне только жаль, что ты пренебрегаешь русской кухней, — своеобразно прореагировала тетя Маша.

— Русской кухни мне хватало в детстве. Но и здесь ты не права. Сразу же после моего недавнего визита я занялся налимом. Чудесное получилось блюдо! Я стегал его, все как полагается…

— Я очень рада за тебя, — повторила тетя Маша. — Ты мог бы выпустить книгу собственных рецептов.

— Я уже занимаюсь этим… частично, — загадочно улыбнулся Александр.

— А как на работе?

— Нормально. — Энтузиазм Александра поутих. Он не любил вспоминать про свою работу. Александр никогда не тревожился по поводу денег. От деда, отца матери, после его смерти осталась аптека, владение которой унаследовал Александр. Но это занятие, кроме хорошей прибыли, никогда не приносило ему удовлетворения, и на работу он ходил скорее по привычке.

Теперь он нетерпеливо ерзал на канапе.

— Тебя что-то тревожит? — проницательно спросила тетя Маша.

— Да, иногда меня мучает страх… Я боюсь, что ничего больше не изобрету. Я, видишь ли, выдумал новое направление — «штриховая кухня». И если я создам книгу, туда будут включены не только мои собственные рецепты, но и некоторые из уже известных. Те, которые отвечают моей концепции штриха, намека, меткой детали. А также простоты. Это грандиозный замысел, и я не знаю, сколько для его воплощения мне потребуется времени. Меня гнетет время… Надо торопиться.

Глаза Александра лихорадочно запылали. Он поднялся, не замечая ни интерьера, ни тети Маши. Точно сомнамбула.