Ян Валентин - Звезда Cтриндберга

Потом, когда она превратилась из ребенка в женщину, порошок внезапно умолк. Заключенный в стеклянные ампулы прах. Серый, безжизненный – и немой.

Фатер все чаще упрекал ее. Она защищалась – материал мог ведь постепенно утратить заряд энергии. Но когда другим детям все же удалось вступить в духовный контакт с материалом, ее обман раскрылся. Ей пришлось признать, что она во многом потеряла свои способности.

Но Фатер продолжал держать Елену при себе. Многих это удивляло. Она отработала свое.

Попытка оправдать свое существование, найти новую роль стало главной задачей ее жизни.

Парни из службы безопасности Фонда научили ее пользоваться своим телом как оружием – ив этом она тоже показала незаурядные таланты. Они показали ей, как управляться с техникой, она в совершенстве овладела искусством ближнего боя, а также умением скрывать свои чувства.

То, что он поручил ей забрать крест у Эрика Халла, скорее всего, было продиктовано припадком старческой сентиментальности. Фатер мог бы послать и кого-то другого. А сейчас, зная результат, он наверняка сожалеет, что выбрал именно ее.

Она достигла цели – и в то же время не достигла. Он повторял это изо дня в день. Она должна исправить положение любой ценой.

Теперь, когда крест лежал в банковском хранилище, видения перестали ее посещать. Они исчезли – и вместе с ними исчезла память о другой жизни. Но она жила где-то в ее душе, эта память, как немой, неосознанный крик.

Дон выбрался из подвала и еле отдышался – запах сточных вод был невыносим. Он стоял на грязном кафельном полу в голубом свете траурных плафонов и пытался осмыслить, что же он, собственно, надеялся увидеть.

Высеченные на камне крест и звезду Нильса Стриндберга? Какой-нибудь ключ к загадке? Бунзеновскую горелку с двумя сферами? Записи, втиснутые между саркофагом и цементной стеной? На что он рассчитывал?

– S'iz nur vi redn tsu der vant, – простонал Дон. – Поговорил со стенкой.

Напрягшись, опустил люк на место, чтобы хоть как-то прикрыть источник вони, побрел к стене и сел, обхватив тощие ноги.

Он обессиленно закрыл глаза, а когда открыл, перед носом у него болталась заветная сумка.

– Мне кажется, это то, что тебе нужно, – сказал Эва. Дон схватил сумку и начал жадно в ней копаться. Ему попался болгарский антидепрессант – последний раз он видел его на своем рабочем столе в Лунде, но совершенно не помнил, когда и при каких обстоятельствах сунул в сумку. Он положил в рот яркую таблетку и тут же почувствовал горьковатый привкус хлоралгидрата. Проглотил таблетку и поднес ко рту ингалятор-спинхаллер с трихлорэтеном. Это было как раз то, о чем он мечтал, – сладкое фармакологическое спокойствие.

Должно быть, пока он вдыхал трихлорэтен, у него от нетерпения закатились глаза, потому что Эва обеспокоенно подергала его за рукав.

– Что там, внизу? – спросила она, когда ему удалось наконец сфокусировать взгляд.

– Ничего.

– Никакого Мальро?

Дон откинул голову и посмотрел на синие плафоны на потолке со спрятанными в них лампами дневного света.

– Я ясно чувствовала, что речь идет не о мужчине, – пробормотала Эва. – Так что остается только…

– О мужчине, – прервал ее Дон. – Камилл Мальро лежит там, внизу. Gants geshtorben, совершенно мертвый, если, конечно, могила его не пуста.

Эва помолчала.

– И ничего больше?

– Пойди и посмотри, если тебе так интересно.

– Дата совпадает? А написание фамилии?

– Все совпадает. Написано только «Tué à l'ennemi». Убит врагом.

Он посмотрел на нее и слабо улыбнулся:

– Тупик. Самый настоящий тупик.

Эва не ответила. Она поднялась и пошла к выходу. Дождь не стихал. Она оперлась рукой на колонну, а другой поправила выбившуюся прядь. Дон закрыл глаза, прислушиваясь к ксилофонной мелодии дождевых капель.

– Камилл Мальро… – Голос Эвы. – Камилл Мальро, tué à l'ennemi. Убит врагом. Открытка написана любимому человеку, погибшему на войне.

Ее сапоги скрипнули. Дон открыл глаза – Эва повернулась к нему и смотрела, не отрываясь.

– И что это значит? – спросила она.

Серо-зеленый плащ, тонкие руки скрещены на груди, насупленная физиономия.

– Это значит, что нас ждет такси.

Он закинул сумку на плечо и начал собираться с силами, чтобы заставить себя встать. Но Эва стояла не двигаясь. За ее спиной колебалась сетка дождя.

– Почему же Эберляйн так хотел узнать, что ты там нашел?

Дон вздохнул и снова прислонился к стене: