Сэм Тэйлор - Амнезия

— Мы здесь как раз для того, чтобы вы имели такую возможность, — не без сарказма заметила женщина.

Усевшись за монитор, Джеймс вошел в сеть и впечатал в поисковую строку: «Лаф-стрит, 21». Ничего интересного: сайт любителей родословных; краткое содержание эпизода из сериала восьмидесятых годов «Джамп-стрит, 21»; карта автобусных маршрутов Белфаста; протокол заседания муниципалитета городка Империал-Бич в Калифорнии.

Вспомнив загадочные слова миссис Квигли, Джеймс добавил название города и слово «трагедия». В самом верху страницы появилась ссылка на газетную статью, датированная четвергом третьего июня 1993 года. Местная бульварная газета писала:

Вчера студент первого курса факультета психологии выпал из чердачного окна дома на Лаф-стрит и разбился насмерть.

Трагедия произошла около 14.30 пополудни. Полиция считает случившееся самоубийством. Свидетели трагедии находятся на попечении университетских врачей. Студента доставили в городскую больницу, где врачи констатировали смерть. Имя студента не разглашается до официального уведомления родственников.

Джеймс дважды перечитал заметку, но в душе ничего не отозвалось. Он прокрутил экран вниз и обнаружил более подробный отчет от среды пятнадцатого сентября 1993 года. Заголовок гласил: «Трагическая правда об ужасном пикнике».

Девятнадцатилетний студент, покончивший с собой в июне, по утверждению следствия, был юношей «способным, но неуравновешенным».

Первокурсник факультета психологии Иен Дейтон свел счеты с жизнью второго июня, в четверг, около половины третьего дня, выпрыгнув из окна своей спальни в доме номер двадцать один по Лаф-стрит. Свидетелями самоубийства стали остальные обитатели дома, которые как раз в это время устроили в саду пикник. Все они еще не оправились от потрясения и до сих пор находятся под наблюдением врачей.

Вынося свой вердикт, коронер Джон Мортон заявил, что, по его мнению, трагедию нельзя было предотвратить. И хотя предсмертной записки так и не нашли, у полиции нет оснований сомневаться в том, что это именно самоубийство.

Коронер зачитал показания друзей и профессоров Иена Дейтона. Декан факультета психологии доктор Ланарк охарактеризовал его как «весьма одаренного студента», однако заметил, что «в последнем семестре Иен был чем-то явно расстроен». Двадцатилетняя Лиза Сильвертон, приятельница Дейтона, жившая в комнате напротив, назвала Иена «умным и привлекательным, но очень ранимым парнем». Бывший сосед по комнате девятнадцатилетний Грэм Оливер утверждает, что «в последние недели Иен был очень замкнут и подавлен». Анна Вэлери, которую некоторые люди из окружения Дейтона называют его подружкой, отказалась давать показания.

Один из приятелей Дейтона, пожелавший остаться анонимным, заявил, что, по его мнению, в последнее время Иена мучило чувство вины: «Однажды он сказал мне, что свою тайну не откроет никому. Не знаю, имело ли это отношение к тому, что случилось с Иеном потом».

От имени семьи Дейтона заявление сделала его сестра Кэтрин: «У него была чувствительная душа и богатое воображение. Таким, как Иен, тяжело живется на свете. Не могу передать, как нам его не хватает».

Глава университета назвал случившееся трагедией и заявил, что скорбит вместе с друзьями и родственниками Иена.

Иен Дейтон. И-е-н Дей-тон. Джеймс произнес имя про себя, но оно по-прежнему оставалось для него пустым звуком. Фотографии не было. Он принялся изучать имена, упомянутые в газетной статье: Джон Мортон, доктор Ланарк, Лиза Сильвертон, Анна Вэлери, Грэм Оливер. Всего лишь имена. Вот только Анна… Помнится, Ингрид пожелала ему тогда, чтобы у него все устроилось с Анной. В городе такого размера Анн, должно быть, сотни. Возможно, эта история и не имеет ко мне никакого отношения, подумал Джеймс. Но ведь события, описанные в статье, действительно произошли в саду дома номер двадцать один по Лаф-стрит, и именно в то время, когда он жил там! Джеймс распечатал обе статьи и засунул листки в рюкзак.

Следующие трое суток Джеймс провел в кабине фургончика — ел, спал и наблюдал в бинокль за домом. Чтобы не заснуть, он пил крепчайший черный кофе и записывал мельчайшие изменения, происходившие снаружи: перемены погоды, обрывки чужих разговоров, пение птиц; во что были одеты, с каким выражением на лицах проходили мимо или возникали в окнах жители окрестных домов. Джеймс зарисовал схему расположения фонарей, телеграфных столбов и почтовых ящиков, сделал наброски всех окрестных каштанов. Он сосчитал все самолеты, прочертившие за эти три дня бледное небо, и все звезды, сиявшие в темноте ночи.