Сэм Тэйлор - Амнезия

Джеймс ждал миссис Квигли у дверей офиса. Сегодня ему померещилось, что женщина посмотрела на него тревожно и не слишком обрадовалась его появлению.

— Быстро вы вернулись. Как там с домом?

Джеймс объяснил, что с домом придется подождать.

— Вы можете подыскать мне комнату?

— Нет ничего проще, — ответила она, отпирая дверь. — Сегодня я полночи перебирала в памяти имена, но увы. Даже позвонила подруге, но она тоже не помнит. Уверена только, что начинается оно с «М»…

— Не важно, — прервал Джеймс, — а как насчет адреса?

— А вот адрес вспомнила! Лаф-стрит.

— Номер двадцать один, — машинально произнес Джеймс.

— Верно! А вы неплохо подготовились! — удивленно воскликнула миссис Квигли.

— Просто когда-то я жил неподалеку.

— Вот как! Надеюсь, у вас остались хорошие воспоминания о том времени?

Хорошо бы так, подумал Джеймс.

— Да, и еще, — продолжила она задумчиво. — Что-то там случилось, в этом доме…

Миссис Квигли поставила сумку и откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза.

— Кажется, какая-то трагедия…

— Не помню, — быстро перебил Джеймс.

— Теперь это наверняка не важно. К чему ворошить прошлое? Надеюсь, это не дом с привидениями. Не беспокойтесь, все устроится. Я буду болеть за вас. Ну а теперь, мистер Пэдью, займемся вашим ночлегом.

Дом на Ньюленд-роуд, который подыскала ему миссис Квигли, стоял с другой стороны парка, в миле от муниципального бассейна. Там было четыре спальни, но кроме Джеймса в доме жил единственный постоялец — хмурый малый по имени Грэм, который явно не обрадовался вторжению новичка. Нелюдимый бородач с сильным акцентом жителя Манчестера смотрел на Джеймса как на врага и избегал случайных встреч. За четыре недели, которые Джеймс прожил на Ньюленд-роуд, они с Грэмом едва ли перекинулись дюжиной слов.

Дом показался Джеймсу бездушным и не слишком уютным, но теперь по вечерам он мог принять душ, а каждое утро садился на велосипед и катил в бассейн. После бассейна покупал хлеб и молоко в магазинчике на углу и съедал свой завтрак в пустой гостиной, поглядывая в окно на соседскую изгородь. Без десяти десять Джеймс отправлялся в «Белый медведь» чинить проводку.

Хозяин паба позвонил Джеймсу на третий день. Заказчик оказался прижимистым и неприятным парнем, но Джеймс отчаянно нуждался в наличности, к тому же работа была несложной. Пока он работал, холл был закрыт для посетителей, поэтому Джеймс оставался один в сумрачном и сыром помещении. Иногда он слышал смутную музыку и смех, доносящиеся с другой стороны паба. Джеймс был уверен, что бывал в этом заведении раньше, но за время, что он чинил проводку, ему так и не удалось вспомнить ничего нового. Словно сегодняшние холод и одиночество стерли тепло и многолюдность былых дней. Иногда, отрывая взгляд от щитка, Джеймс ловил отблески прошлого: лица, окутанные сигаретным дымом, бокалы на столах. Впрочем, миражи эти длились недолго и тут же исчезали, стоило прищуриться.

В полдень он обедал в общем зале. Джеймс редко вступал в разговоры. Персонал паба не отличался дружелюбием, а посетители приходили парами или компаниями. В одиночестве за столиком у окна сидел только лысый бородач, но он так увлеченно штудировал какую-то книгу, что Джеймс не решился его беспокоить. Почему-то Джеймсу казалось, что он уже видел где-то это лицо.

В отличие от меня Джеймс почти ничего не запомнил из этого периода своей жизни. Единственное, что по-настоящему занимало его ум, — это ожидание. Пытка молчащим телефоном. Джеймс болезненно ощущал каждую секунду этого молчания. Снова и снова он воображал, как нажимает зеленую кнопку и слышит недружелюбный голос клерка из «Аренды Харрисона»: «Мистер Пэдью, рад сообщить, что наш клиент принял ваше предложение». Иногда в голову Джеймсу приходила другая фантазия: вот он превращается в комара и усаживается на стену в офисе Харрисона. Комар внимательно наблюдает, как клерк говорит в телефонную трубку: «Да-да, конечно, сэр, не беспокойтесь, я тотчас же свяжусь с ним». Временами Джеймс представлял, как он — на сей раз частный детектив — крадется за клиентом по ночным извилистым улочкам, как преследует его по ступеням лестницы до дверей «Аренды Харрисона» и как вытягивается лицо клерка, когда тот, запинаясь, бормочет: «Но, сэр, я и подумать не мог, что это так срочно!» Эти видения, эти сны наяву оказывали на Джеймса почти наркотическое воздействие. На смену им неизменно приходила скука. Дни шли, и постепенно Джеймс впал в зависимость от своих фантазий, предпочитая серому и унылому настоящему мысли о радостном будущем.