Роберт Липаруло - И приидет всадник…

— Фокус в том, — сказал он, продолжая приготовления, — чтобы взломать сознательные запреты, в первую очередь, запрет на разглашение тайны. Лучше всего это сделать, держа человека на грани сознательного и бессознательного состояния. Мы называем это сумеречной зоной. Это примерно то же самое, что напиться «в стельку». Защитные барьеры снимаются, ум и тело расслаблены.

Он расчехлил один электрод и хотел прикрепить его к Гиене, но понял, что одежда мешает это сделать, и вручил электрод Брейди — подержать. Взявшись за футболку Гиены обеими руками, Аполлон разорвал ее до пупка. Гиена попытался его укусить, но не достал. Кожа на его теле была лишена растительности и просвечивала, так что отчетливо виднелась сеть голубых вен.

— А это еще что такое? — спросил вдруг Аполлон. Он отвел в сторону один из лоскутов футболки: над левым соском Гиены стала видна бурая пятиконечная звезда — перевернутая сатанистская пентаграмма размером с кулак.

— Татуировка? — сказала Алиша, привстав с кровати, чтобы лучше разглядеть рисунок.

— Выжжено на коже, — сказал Аполлон, потрогав пентаграмму пальцем. — Как клеймо.

— Снимите с него рубашку, — заинтересованно сказал Брейди. — До конца.

Аполлон разорвал рукава и содрал оставшиеся куски футболки с изможденного тела Гиены. Алиша наклонила торшер, чтобы получше осветить его — при этом она стала немного похожа на волшебника с магическим посохом. Рука у нее подрагивала, и в такт ей колебались тени Гиены и Аполлона на противоположной стене.

Весь торс Гиены был покрыт разными символами. Там были полумесяц со звездой, свастика и две эсэсовских молнии, звезда Давида в круге и крест с крюком внизу — или, как показалось Брейди, перевернутый вопросительный знак с поперечиной. Он имел какое-то отношение к бунту против Бога. Сатанистские и оккультные знаки были хорошо знакомы Брейди со времен изучения психологии преступления.

— Здесь нет, — пробормотала Алиша.

— Чего нет? — не понял Аполлон.

— А еще есть? — спросил Брейди.

— Вот здесь, — Аполлон показал на спину.

Туда свет не доставал, и Алиша выдернула вилку из розетки, оставив в комнате только зыбкое освещение слабой лампочки над кроватью. Но и в этом свете Брейди, наклонившись, заметил что-то очень похожее на то, что они искали.

— Кажется, есть… — произнес он. Алиша нашла другую розетку, включила свой «магический посох» и залила светом спину Гиены. Там, над левой лопаткой, горело солнце с искривленными лучами, заштрихованное вертикальными линиями — тот знак, что был выжжен на лбах и ладонях жертв «убийств Пелетье». Но здесь он был гораздо крупнее.

На спине у Гиены красовались и другие символы. На правой лопатке была буква «А», заключенная в круг. Брейди вспомнил: это знак анархии. Он заменял собой целое высказывание на латыни, которое переводилось как: «Твори что хочешь» — правило сатанистов. Ниже, у позвоночника, находились уджат, он же «глаз сатаны», и три шестерки, расположенные кругом, верхней частью к общему центру.

Брейди несколько секунд не мог оторваться от «солнца».

— Ну что, оно? — спросила Алиша.

— Да, оно.

— Что — оно? — недоумевал Аполлон.

— Знак солнца, — объяснила Алиша. — Очень необычный. Ни в одном из наших справочников не значится.

— Но вы его уже где-то видели?

— На трупах, — кивнула Алиша.

Гиена вдруг откинул голову назад, затем изо всех сил вперед — так, что стул заходил ходуном. Он рычал и дергался во все стороны, вкладывая все силы в попытки разорвать путы. Ножки стула стучали по ковру, как сердце, работающее с перебоями.

Брейди отступил, потом сделал шаг вперед — нужно было что-то сделать, пока этот тип не освободился, не разломал стул и не привлек шумом внимание окружающих. Прежде чем Брейди успел примериться, с какой стороны схватить Гиену, Аполлон повернул краник на одной из капельниц. Эффект был такой, словно он ударил своего пациента дубинкой по голове: тот мгновенно отключился. Всего секунду назад он бушевал, как цунами — и вдруг затих.

— Быстро действует, — произнес Аполлон, впервые за все время улыбнувшись.

Аполлон — это было прозвище. Вначале Алиша решила, что он взял себе такое «погоняло», потому что сын Зевса прославился как целитель, творец и избавитель от напастей. «Нет, — возразил, узнав об этом, один из коллег, — все дело в том, что мифологический Аполлон всеведущ и всевидящ. Наш Аполлон со своим наборчиком химикатов, уж поверь, может выведать все, что люди хотят от него утаить».