Роберт Липаруло - И приидет всадник…

— Какого черта здесь… — начал Брейди.

— Этот тип пытался меня убить, — объяснила Алиша, подталкивая его поближе к неприятному существу. — Как его звать, он не говорит, так что я называю его Гиена.

Гиена снова открыл рот, готовясь зарычать или зашипеть, но прежде чем успел издать хотя бы звук, Аполлон схватил его за длинные волосы и запрокинул ему голову.

— Что, снова заклеить тебе пасть? — наклонившись, спросил он.

Глаза Гиены заметались вправо-влево, словно ища, откуда раздался голос. Потом он судорожно дернулся, и Брейди понял, что это он показывал глазами «нет», не имея возможности пошевелить головой.

— Тогда заткнись, — посоветовал Аполлон, отпуская его, и в виде аванса за хорошее поведение поощрительно погладил по голове.

Брейди огляделся. Номер был просторным, у одной стены стояли две двуспальных кровати с тумбочкой посередине. На тумбочке под лампой уже лежало несколько Алишиных вещей. На стене над тумбочкой был еще один светильник — бра из двух ламп, каждая на своем шарнире. Из них горела только одна, и света через абажур пробивалось немного. Очевидно, светильник был приспособлен для чтения в постели. Между второй кроватью и дальней от двери стеной стоял письменный стол, рядом с ним — торшер, который и освещал комнату. На противоположной стороне комнаты, за спиной Аполлона, стоял кофейный столик, рядом с ним стул и небольшой диванчик на двоих. На диванчике Брейди разглядел несколько открытых кейсов от «Халлибертон», на вид дорогих и стильных. Рядом с ними валялись провода, бинты и разные медицинские инструменты. Брейди показалось странным, что Аполлон разместился со своим хозяйством в темном углу комнаты.

Стена напротив двери состояла сплошь из стекла — это было окно с видом на ночной Нью-Йорк. По высоте оно начиналось от низенького блока отопления, протянувшегося от одной боковой стенки до другой, и заканчивалось у самого потолка. Плотные шторы были связаны в толстые колонны по обеим сторонам окна. Внизу за стеклом мерцали и тлели миллионы огней. Эта россыпь постепенно рассеивающихся огоньков у Брейди почему-то вызвала ассоциацию с фосфорной атомной бомбой — он словно находился над эпицентром взрыва.

Он повернулся к Алише и теперь разглядел, что на предплечье у нее не тряпка, а сложенная в несколько слоев марля, приклеенная лентой. Через марлю сочилась кровь, и Алиша время от времени осторожно дотрагивалась до нее. Заметив его взгляд, она отлепила один край марли у запястья: по руке сантиметрах в восьми параллельно друг от друга шли два глубоких разреза. Они уходили под повязку, которая тянулась почти до локтя. Края раны покраснели. Кожа между разрезами была бледной, а под ней словно растекался огромный синяк. На рану были наложены швы. Брейди не мог представить себе, каким орудием можно нанести такую жуткую рану.

Алиша приклеила марлю обратно.

— Он хотел прикончить меня гарротой, — объяснила она, кивнув на Гиену. — Рука попала в петлю.

Брейди вдруг понял, как страшно ему было бы ее потерять, — не только потому, что она его коллега, напарница, а потому что… она — Алиша. Он не решился бы объяснить это другими словами. Несмотря на ее резкость, амбициозность и подчас неразборчивость в средствах — а может, и благодаря этим качествам, кто знает, — Алиша казалась ему куда лучше, чем девяносто процентов людей, которых он знал. Утрата, которой не произошло благодаря счастливой случайности, была бы для Брейди невосполнимой.

Он прикоснулся пальцами к горлу Алиши, как бы проверяя, насколько оно пострадало. Жест неожиданно для него получился очень чувственным, сердце на миг замерло от прилива нежности. Брейди понимал, что если он сейчас встретится с Алишей взглядом, то уже не сможет и дальше делать вид, что все ограничивается товарищеской заботой. Чувство к ней заявило о себе так внезапно, что он испугался. На шее у Алиши остались следы, так что посмотреть было на что: тоненькая ранка сантиметра три длиной, которая тоже начала нарывать. Гаррота едва не сделала свое страшное дело.

Брейди развернулся и ударил Гиену в челюсть.

— Э-э, мужик, спокойно, — произнес Аполлон и схватил его за руку.

Брейди потер костяшки пальцев и посмотрел в невыразительные глаза Гиены. Ему тут же захотелось ударить его снова, но он сдержался. Того, казалось, удар ничуть не побеспокоил: он только немного подвигал взад-вперед нижней челюстью. Брейди почувствовал, как Алиша прикоснулась ладонью к его спине. Он поглядел на невозмутимое лицо Аполлона, потом стал смотреть, чем тот занимается. На медицинской стойке возле стула были укреплены три капельницы для внутривенного вливания. Трубки от двух из них шли к иглам, которые уже были введены в руку Гиене. На глазах у Брейди Аполлон присоединил иглу к третьей и сноровисто воткнул ее в вену на второй руке привязанного.