Роберт Липаруло - И приидет всадник…

Телевизионное. Такое, о котором они говорили. Есть такое?

Конечно! Сериал «24». Причем им обоим он нравился. Там еще Кифер Сазерленд играл агента спецслужбы. Основная «фишка» сериала была в том, что за один сезон показывали всего одни сутки из жизни главного героя, с начала до конца — по часу в неделю. Несмотря на то что за одни сутки в жизни одного агента не может произойти столько событий, авторы фильма как-то умудрялись добиваться относительной достоверности. Итак, 24.

Заглавная «Z» — это, конечно, Зак. Ему девять лет.

Итого, что мы имеем? 31+33–24+9=49. А следующее число скорее всего отделено так, чтобы с ним не производили никаких арифметических действий, а просто поставили рядом. Это вторая часть номера.

«Рука». Длина руки в дюймах? Как-то зыбко. Пять пальцев? Но номера 495 в этом отеле нет. Рука… плечо… кисть? Какая-то ассоциативная связь? Но Алиша не будет заставлять его гадать. Это что-то определенное. То, о чем они говорили…

«Ох, Алиша, не проще было просто написать на огнетушителе номер? Кто бы его здесь увидел, скажи на милость?»

Брейди спустился на две ступеньки и сел на лестницу. Глядя на головоломку, он вертел перед собой огнетушитель, как авторучку с секретом, словно надеялся, что под определенным углом сможет увидеть на нем правильный ответ.

«Рука… ручка… кисть… пальцы… плечо… А ведь мы что-то про руку недавно говорили… Совсем недавно…»

Точно. Вчера, когда ехали в Форт-Коллинз осматривать место преступления. Они говорили о том, как Руди Мюниц прыгнул на капот разгоняющейся машины того типа, что похитил девочку. И сломал руку. Алиша мне сказала, что сама ломала руку в… в каком возрасте? Помнится, Брейди тогда пытался представить себе, как она выглядела в те годы. В четырнадцать лет — вот во сколько! Получается, номер 4914. Брейди вернул на место огнетушитель и перешел с мрачной лестничной площадки в роскошно отделанный коридор. Сориентировавшись, где находятся лифты, он быстро зашагал в ту сторону, стараясь не перейти на бег.

После того как он постучал во второй раз, дверь приоткрылась на длину цепочки, и в образовавшуюся щель выглянул знакомый зеленый глаз. Это была Алиша. Брейди сразу же заметил, что бровь у нее рассечена, а на лбу и в прекрасных светлых волосах запеклась кровь. Увидев его, Алиша прикрыла дверь и отперла цепочку, чтобы открыть по-настоящему.

— Скорей, — сказала она, пропуская его. К правому предплечью Алиша прижимала тряпку. Брейди хотел спросить, что с ней, но его внимание привлек оказавшийся в комнате незнакомый человек. Это был высокий негр, одетый во все черное. Он повернулся к двери, оторвавшись от какого-то занятия, — чем он там занимался, Брейди сразу не разглядел — и настороженно посмотрел на пришедшего. Уголки его массивных губ сурово опустились, и выражение лица напомнило древнегреческую маску трагедии. Черное лицо, все в морщинах и складках, почти незаметно переходило в костюм, так что весь он казался одним большим темным пятном в освещенной комнате.

Мужчина молча вернулся к своему занятию, а Брейди вопросительно посмотрел на Алишу.

— Спокойно, — сказала она, запирая входную дверь. — Это Аполлон. Это я попросила его приехать.

Негр шагнул в сторону, и Брейди увидел то, что было объектом внимания Аполлона. У него на миг перехватило дыхание, он невольно сделал шаг назад. Боком к нему на стуле, привязанный к спинке, сидел человек. Он выглядел хилым и хрупким, к тому же очень бледным — настолько белым, насколько черным был Аполлон. Голова привязанного была покрыта пышной, хотя и спутанной шевелюрой черных волос. Он учащенно дышал и корчился, испытывая на прочность кожаные ремни, которыми был привязан. Его длинные костлявые пальцы с острыми грязными ногтями то судорожно сжимались в кулаки, то разжимались. Словно почувствовав взгляд Брейди, он обернулся и издал змеиное шипение.

Брейди сделал еще шаг назад и натолкнулся на Алишу.

Зрачки привязанного были расширены до предела. Взгляд метался по комнате, как у испуганного животного. Верхняя губа, правая щека и ухо были в крови. Под глазами висели черные с синеватым отливом мешки. Зубы, казалось, все до единого были заостренными клыками. Привязанный продолжал шипеть, как змея, пока Аполлон не отвесил ему затрещину.

— Прекрати! — велел негр. Голос у него был густой и мощный, он тек гладко, как субмарина на большой глубине.

Человек на стуле по-собачьи огрызнулся и заворчал на тяжелую руку, пытаясь то ли ее увидеть, то ли укусить.