Роберт Липаруло - И приидет всадник…

Гиена посмотрел на иглу и, кажется, криво усмехнулся. Брейди посмотрел на Алишу, перевел взгляд на Аполлона, затем опять на Алишу.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— Аполлон медик, — сказала Алиша. — Он раньше работал на секретные службы как специалист по допросам.

— По допросам?

— Теперь внештатник — уже года три, если не ошибаюсь?

Аполлон кивнул.

— Я согласился помочь вам только из-за того, что этот парень сделал с моей дорогой Алишей, — сказал он, поглядев на Брейди. Лицо его оставалось каменным (если только можно называть каменной такую толстощекую физиономию), а речь была очень правильной, будто он много лет учил английский с учителем.

— Минуточку, — сказал Брейди и спросил у Алиши, указывая на Аполлона: — Откуда ты знаешь этого человека?

Алиша уселась на койку прямо напротив Гиены.

— Мы познакомились несколько лет назад, когда Бюро выявляло террористов после одиннадцатого сентября. Я тогда проводила испытание новых средств слежения, но от ФБР в тот момент срочно требовали результатов, а значит, арестов, и мне пришлось некоторое время заниматься оперативной работой.

Брейди вспомнил царившую в Квонтико паническую атмосферу — его тогда включили в группу, от которой требовали составить психологический портрет типичного террориста. Задача представлялась невыполнимой, но никто не отказался. Брейди вместе с другими членами группы опрашивал террористов, отбывавших наказание в тюрьмах строгого режима. Несколько неженатых добровольцев съездили в Афганистан, где беседовали с охотниками за террористами. Кроме того, составлялись базы данных на всех уличенных и подозреваемых анархистов за последние пятьдесят лет; учитывалось все: от пола до любимого цвета — ни одна сторона их жизни не осталась без внимания. Искали общие характерные особенности. Все отделы были охвачены бурной деятельностью. Тогда многие формальности были отброшены, от сотрудников требовали немедленных результатов — в виде арестов.

— Тогда все думали, что террористы вот-вот нанесут следующий удар, — продолжала Алиша. — Нам нужна была информация, срочно, причем достоверная.

Брейди кивнул.

— Сейчас следователи, ведущие допрос, для получения информации используют угрозы или пытаются вступить в сделку с преступником, даже если речь идет о жизни похищенного ребенка, которой грозит опасность. Преступник чаще всего думает, что любое признание поможет упрятать его за решетку, и молчит. Следователям остается рыскать по городу в поисках неопровержимой улики, которая поможет припереть его к стенке, — и молиться, чтобы она нашлась. Ну, ты знаешь.

— Так расскажи то, чего я не знаю.

Алиша рассеянно дотронулась до раненой руки и поморщилась.

— До Второй мировой войны мы — я имею в виду правительство США и правоохранительные структуры — гораздо меньше церемонились в вопросах получения информации от подозреваемых, особенно когда дело касалось человеческой жизни. Физическое воздействие применялось часто. Полицейские держали под рукой красный перец, которым натирали глаза подозреваемых во время допросов. Клещи, паяльные лампы…

Брейди жестом остановил ее и нервно посмотрел на Аполлона, который возился с толстым кабелем, служившим, судя по прикрепленным к нему электродам, для регистрации деятельности сердца или мозга.

— Вы же не собираетесь…

— Брейди, дай договорить. После того как фашисты показали всему миру, до каких крайностей можно дойти в пытке, правительства одно за другим стали отказываться от ее применения. Законы, запрещающие пытки, были и раньше, но после войны секретные службы договорились: «Все, больше пыток не применяем». Но у тех к тому времени появился новый способ добывания информации.

— «Сыворотка правды», — догадался Брейди, глядя на то, чем занимался Аполлон, столь мало похожий на медика. Тот рассмеялся, не отрываясь от своего занятия. Он вставил в одну из капельниц с прозрачной жидкостью — вероятно, с физиологическим раствором, подумал Брейди — шланг от другой, из которого закапала какая-то красная жидкость. Она смешивалась с прозрачным раствором, постепенно окрашивая его.

— Можешь так это называть, — сказала Алиша. — На самом деле никакой «сыворотки правды» не существует. И никогда не было. Такое название предполагает очень простое действие: сделал укол, получил правду. На деле все гораздо сложнее.

Наблюдая за Аполлоном, в это легко можно было поверить.