Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

В тот вечер, когда Лео Фальконе спешно, на катере «скорой помощи», с включенной сиреной и пульсирующей голубой мигалкой везли в больницу, произошло три события.

Во-первых, Тереза вспомнила, как кричать на медиков – достойных, хороших людей, знающих свое дело, но не понимающих одной важной мелочи. Человека с тяжелой раной головы не обязательно подвергать детальному осмотру, поскольку он представляет собой почти готовый труп; все, что нужно, – это остановить время и сохранить беднягу живым до прибытия специалиста, который и сделает вывод, есть ли шанс вытащить его из темноты на свет.

Во-вторых, Тереза поняла, что готова сделать все, чтобы не дать Лео Фальконе умереть. Вообще-то она была за то, чтобы все люди не умирали, даже если бы такое положение вещей оставило ее без работы, но одно дело – теория, а совсем другое – практика. Что бы ни случалось между ними в прошлом, сейчас Тереза неожиданно для себя обнаружила присутствие необъяснимой связи с этим странным, сдержанным, зачастую надменным человеком, чье тело катили по длинному лабиринту коридоров больницы, как ей казалось, в никуда.

В-третьих, выяснилось, что ее удостоверение полицейского патологоанатома не утратило силы и здесь. Когда, привезя Фальконе в предоперационную, дежурный врач узнал, что единственный местный нейрохирург проводит отпуск на Мальдивах, Тереза сначала наорала на него, потом заставила сделать все возможное, чтобы остановить кровотечение, и наконец приказала не предпринимать ничего до получения дальнейших указаний.

Удача все же навещает этот мир. А может быть, Бог действительно существует. В медицинской школе Тереза училась с Пино Ферранте. Пока катер «скорой помощи» мчался с острова к городу, она вспоминала его руки, прекраснейшие мужские руки, какие ей только доводилось видеть: длинные, чуткие, гибкие, элегантные. Как будто скопированные с картин Альбрехта Дюрера. Руки целителя. К тому времени когда он, закончив учебу, окунулся в мир практической медицины, это понимали уже все. За прошедшие годы Пино успел стать преуспевающим консультантом-неврологом в своей родной Болонье, откуда до Венеции, если забыть о существовании правил дорожного движения, можно добраться едва ли не за шестьдесят минут. К счастью» когда она позвонила, запыхавшаяся и почти отчаявшаяся, он оказался дома.

Через три часа Фальконе доставили в кабинет, и пока нежные, осторожные, сильные и решительные пальцы Пино Ферранте пытались сотворить чудо, о природе которого Тереза л ишь смутно догадывалась и на которое всей душой надеялась, четверо друзей, двое мужчин и две женщины, так или иначе вовлеченные в трагедию Лео Фальконе, ожидали исхода на террасе у набережной, отбиваясь от москитов, поглощая невкусный кофе в пластиковых стаканчиках и задавая друг другу всевозможные вопросы относительно странного инцидента, имевшего место на Изола дельи Арканджели в разгар устроенного Хьюго Мэсситером приема.

В конце концов, движимые злобой и общим стремлением к справедливости или тому, что под ней обычно понимается, они приняли некое решение. Исполнение этого решения, как они все понимали, не требовало особых усилий. Не требовало оно и больших дискуссий, потому что разговоры обычно только мешают тому, что нужно делать.

Факты ясны, сказал Ник. Они перед ними, и игнорировать их невозможно. Джанфранко Рандаццо работает на Хьюго Мэсситера Это было понятно с самого начала. Браччи комиссар убил для того чтобы закрыть дело и устранить препятствие для заключения сделки с Арканджело. При исполнении этого плана и пострадал Лео Фальконе.

Все будет преподано в наилучшем виде: сложено, завернуто и перевязано. И никто никогда не попытается дернуть за ленточку, чтобы посмотреть, что там внутри. Венеция, как выразился Ник, уже готова проглотить приготовленную пилюлю и согласиться с уже представленной комиссаром версией, даже если эта версия и оставляет без ответа многие вопросы. И прежде всего почему пьяный Альдо Браччи вообще притащился во дворец? Чего он надеялся достичь, захватив в заложницы Рафаэлу Арканджело? Чье лицо тщетно искал среди сотен масок? Ник не сомневался, что ему был нужен Мэсситер. И зачем Браччи принес с собой улику, те самые перевязанные ленточкой ключи?

Задавать все эти вопросы было теперь некому. В глазах горожан трагедия острова Арканджело, унесшая жизни трех человек, завершилась в тот момент, когда выпущенная Рандаццо пуля разнесла голову Альдо Браччи. Лео Фальконе, говоря языком военных, списали, занеся в категорию «непрямых потерь». Венеция готовилась короновать своего нового властителя, Хьюго Мэсситера.