Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

На полу стояла сумка с предметами – каждый из которых был завернут в отдельный пластиковый пакет, – собранными в особняке и мастерской этим утром, когда Микеле и Габриэль уехали на встречу с юристами, чтобы обсудить детали приближающейся сделки. Особую надежду Тереза возлагала на вещи из ванной Беллы и Уриэля, которые могли содержать образцы ДНК.

Один из подключенных к Лео Фальконе приборов пискнул. Приборов здесь хватало: датчики, провода, дисплеи, регистраторы. Все это должно было поддерживать в инспекторе жизнь.

– Вам вовсе не обязательно здесь оставаться, – негромко», как всегда, спокойно сказала Рафаэла. – Полагаю, у вас н других дел хватает.

– Э… н-нет, – запнулась Тереза, возвращаясь а реальный мир.

Рафаэла сидела в ставшей уже привычной позе: выпрямив спину, слегка подавшись вперед, с книгой в руке. II не просто с книгой, а с книгой женской, как успела заметить Тереза. Умной романтической повестью, о которой в последнее время писали едва ли не все газеты. Не рановато ли записывать себя в старые девы?

– Вам ведь наверняка гоже есть чем заняться.

– В общем-то нет. По крайней мере сегодня мне на острове делать нечего. Микеле и Габриэль снова ведут переговоры с адвокатами. А как только все это закончится…

Тереза чувствовала, что женщина пришла к какому-то решению, поволившему если не сбросить совсем, то по крайней мере облегчить давнее бремя.

– Как только все это закончится, я уеду. – Она взглянула на неподвижного Фальконе. – И дело не только в том, что случилось Это решение мне следовало принять еще несколько лет назад Сейчас у нас появятся какие-то деньги. Может быть, вернусь в Париж. Мне там нравилось. Я училась там в колледже. Правда, недолго. Так что если не понадоблюсь Лео…

Тереза никогда не оглядывалась. Слишком много обломков, того, что уже не поправишь. А что у Рафаэлы? Ничего, кроме неясных воспоминаний. Пожелтевших, выцветших, как старые акварели. Не самое лучшее время, чтобы догонять прошлое.

– Знаете, я бы не советовала принимать поспешные решения.

Рафаэла покачала головой:

– Оно не поспешное. Я давно хотела уехать, но не посмела. Чувствовала себя в долгу перед этим проклятым островом, перед Микеле с его несбыточными мечтами. Брат воображает себя героем. Хранителем традиций. Пытается сберечь старинное ремесло, которое остальные давно превратили в средство выколачивать деньги из туристов. Это самообман. Я прожила здесь всю жизнь и вижу, во что превращается Венеция. В кладбище. Пусть красивое, да, но все равно кладбище. Рано или поздно оно высасывает из человека все соки. Так уже произошло с Микеле, но он не желает ничего замечать. А я хоронить себя здесь не намерена. – Глаза ее блеснули. – Нет, не намерена. Как только Лео станет лучше… как только он поправится…

В возникшей паузе скрывался вопрос, но отвечать на него сейчас Тереза не могла.

– Я уеду, как только сниму с души этот камень, – закончила Рафаэла.

Это было уже слишком, и Тереза, пододвинув стул, взяла ее за руку.

– Послушайте, вы ни в чем не виноваты. В том, что так случилось…

– Но ведь Браччи угрожал мне! Если бы я была хоть немного повнимательней и не позволила ему схватить меня…

– Тогда он схватил бы кого-то другого. А Лео, Ник и Джанни все равно бы поступили так, как поступили. Не обманывайте себя и не корите. Таков их долг. Они вступились бы за любого.

Рафаэла посмотрела на неподвижную фигуру под белой простыней.

– Но ведь он поправится, правда? Ваш знакомый, тот, из Болоньи, по-моему, настроен весьма оптимистично.

Солгать Тереза не могла.

– Шансы есть. Но они невелики. Мозг – удивительный и во многом еще загадочный орган. Пино – отличный специалист. Лучший из всех, кого я знаю. Тем не менее…

Рафаэла Арканджело подалась вперед. Такой решительной и собранной Тереза видела ее впервые.

– Лео поправится. Я знаю. И если в этом мире еще существует справедливость, кто-то ответит за причиненное зло и пролитую кровь.

Тереза Лупо даже заморгала от удивления. До сих пор она полагала, что Рафаэла разделяет общее, преобладающее мнение, согласно которому именно Альдо Браччи, человек, в кармане которого нашлись ключи Беллы, человек, уже обвинявшийся в кровосмесительной связи с сестрой, и был тем, на ком лежала вина за смерть супругов, преступником, которого покарала сама судьба. В местной газете «Нуова» даже появилось письмо, автор которого предлагал повысить в должности комиссара Джанфранко Рандаццо, проявившего выдержку и хладнокровие и пристрелившего бешеного пса.