Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

– Без алхимии не было бы химии, – заметила она. – Ты ведь ко всему прочему еще и химик, а значит, должен знать.

Сильвио чуть слышно выругался. Тереза, как всегда, ткнула пальцем наугад и попала в точку. Алхимики, может быть, и начинали как шарлатаны, но их труды не пропали даром – из них выросла новая наука. Стекловары вроде Арканджело тоже были в некотором смысле алхимиками. Людьми со своими тайнами связанными узами секретности, имеющими дело с загадочными субстанциями, меняющими очертания окружающего мира.

– То есть я хочу сказать, что смерть этого человека трудно объяснить какой-то иной причиной, кроме произвольного самовозгорания. Вопрос в следующем: что случилось на самом деле? Как это могло произойти?

– Так обратись к местным специалистам! – возмутился Сильвио. – Они для того и существуют!

Тереза вспомнила, как ловко привлек ее к делу Фальконе. Хорошим трюком не грех воспользоваться.

– Ты прекрасно понимаешь, что до тебя им далеко. У тебя такой опыт. А они медлительны. Им недостает воображения. Это Венеция, а не Рим. Когда речь заходит о настоящем преступлении, они все равно что дети малые. Полиция здесь только туристами и занимается, – долбила она, морально готовя себя к большой лжи. – Можешь мне поверить.

– Я знаю, к чему ты клонишь. Собираешься задействовать наши ресурсы. А про проверку не забыла? Порядок помнишь? Как, по-твоему, я объясню начальству, что занимаюсь чужими делами?

Тереза уже собрала вместе все присланные Този фотографии и документы, добавила кое-что от себя, набрала домашний адрес Сильвио и стукнула по клавише – «отослать».

– Я тут кое-что тебе отправила. Почитай. Вникни. И сообщи, как нам побыстрее со всем этим разобраться. Времени у тебя много. До завтра.

– До завтра? Какого…

Тереза дала отбой раньше, чем до нее докатился поток изощренных проклятий.

Алхимия. Химия. Химический анализ. В изысканиях Този зияла большая черная дыра. Дыра, в которую никто как следует не заглядывал, потому что все делалось в спешке, под нажимом. Делалось другим Този, который, очевидно, тоже не горел желанием докапываться до истины. Но без тщательной, кропотливой работы смерть Уриэля Арканджело оставалась бы загадкой, цепляющей ее непроверенными возможностями и дразнящей потайными углами. Люди не загораются без всякой на то причины. По крайней мере в ее мире так не бывает. И ей необходимо довести дело до конца.

Медицинские детали тоже следовало принимать в расчет. Беременность Беллы уже направила мысли Фальконе в определенное русло. Но Терезу интересовал Уриэль. Несчастный, лишившийся обоняния Уриэль. Если бы кто-то смочил его фартук бензином…

У нее не было ничего, кроме предположений, и просить о еще одной услуге она не могла. Если бы коллега-патологоанатом обратился к Терезе с подобной просьбой, она послала бы его куда подальше. И все же Альберто Този был джентльменом.

Дозвониться удалось лишь с десятой попытки. Старик, как ни странно, вовсе не корпел над уликами и не ломал голову, пытаясь раскрыть загадку смерти венецианского стекловара, а преспокойно пил кофе с булочкой.

– Профессор! – бодро приветствовал ее Този.

– Пожалуйста, называйте меня просто Терезой. Если, конечно, я смогу называть вас Альберто.

– Конечно.

Она уже решила, что действовать лучше всего напрямую, делая вид, что речь идет об обычном, ничего не значащем запросе, пустяке, в котором не отказывают.

– Мне нужен образец фартука и одежды Уриэля. И кусочек дерева с пола. С того места, где его нашли. С обожженного участка. Размер значения не имеет. Я собираюсь срочно отправить их в мою римскую лабораторию. – Тереза вспомнила, с каким почтением Този отзывался о современной технике. – У нас там новый аппарат, – на ходу придумала она. – Что-то вроде спектроскопа. Позаимствовали у американцев. Хотим проверить, прежде чем принимать решение о покупке. Было бы чрезвычайно полезно протестировать материалы, побывавшие в огне.

Пауза.

– Разве у вас в Риме нет ничего подходящего? Видите ли, дело весьма необычное и…

– К сожалению, ничего подходящего нет, а аппарат будет у нас только до среды. Вы знаете этих американцев. Они и меня обвинят в разглашении государственной тайны, если узнают о нашем разговоре. Я, конечно, не хочу мешать вашей работе, но поймите, Альберто, лучшей возможности по достоинству оценить эту игрушку у нас не будет.

Този колебался.

– Если мы ее купим, я с удовольствием приглашу вас как-нибудь к себе в лабораторию.