Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

В досье коротко описывался любопытный случай, произошедший пятью годами раньше. Одним из благотворительных проектов Мэсситера была двухлетняя музыкальная школа в Ла Пьета, церкви, связанной с именем Вивальди и расположенной на Рива дельи Скьявоне, неподалеку от Дворца дожей. В последний год существования школы – вскоре она закрылась по понятным причинам – он приобрел права на дебютное произведение неизвестного английского композитора, студента Оксфорда по имени Дэниэл Форстер. Позднее Мэсситер объяснял, что то была необдуманная попытка освоения новой территории. Ранее он занимался антиквариатом – скульптурой, живописью – и в музыке не понимал ничего, но поддался обаянию талантливого и, как ему казалось, простодушного Форстера. Сотрудничество обернулось трагедией. Форстер оказался не композитором, а мошенником, укравшим неизвестную старинную рукопись у старика антиквара, гостеприимно принявшего его в свой дом. Заметая следы преступления, молодой англичанин вступил в сговор с домоправительницей старика, некоей Лаурой Конти. Парочка устранила антиквара и его компаньона-американца. Когда полиция обратила внимание на сомнительную деятельность мошенников, сообщники расправились с двумя сотрудниками центральной квестуры, в том числе с возглавлявшей расследование женщиной.

Дело приобрело еще большую огласку, когда в заголовках газет появилось имя Мэсситера. Из материалов досье следовало, что Дэниэл оказался большим ловкачом, организовав все так, что на Мэсситера пало подозрение в пособничестве. Арестованный вскоре после расстрела полицейских на пьяццале Рома Форстер сознался в мошенничестве, но категорически отмел обвинение в убийстве и даже сумел убедить суд в своей невиновности. Отбыв короткое наказание, он воссоединился с Лаурой Конти и зажил в покое и достатке на средства от продажи чужой музыкальной пьесы и написанной по горячим следам событий книги.

Между тем Мэсситер, уехавший – на взгляд Ника, слово «бежавший» выглядело бы более уместным – в Америку, обратился за помощью к юристам. По прошествии двух лет он представил весомые доказательства, коими опроверг содержавшиеся в опусе Форстера клеветнические утверждения. Мало того, ему даже удалось добиться изъятия книги из продажи. Началась длительная судебная тяжба. Адвокаты Мэсситера одерживали одну победу за другой, подготавливая почву для его возвращения в Италию. Венцом их стараний стало новое дело против Форстера и Лауры Конти. Но еще до его завершения парочка исчезла. Мэсситер вернулся в Венецию отстоявшим свою честь триумфатором. Беглецов объявили в розыск, хотя всерьез их поисками никто не занимался. Согласно информации, полученной полицией из неведомых источников, Форстер и Конти подались сначала в Азию, затем в Южную Америку. В конце концов комиссар Рандаццо, служивший тогда в центральной квестуре, принял решение прекратить бесполезные и обременительные для полицейского бюджета поиски.

В глазах правоохранительных органов Венеции Хьюго Мэсситер был невинным человеком, пострадавшим отложных обвинений и ценой немалых усилий восстановившим доброе имя. Возможно, этим и объяснялось желание властей города предоставить ему широкие возможности для ведения бизнеса? Осознанием своей вины? В то, что чиновники могут испытывать подобные чувства, Нику верилось с трудом. А вот ознакомиться с делом поближе было бы полезно. Или, еще лучше, провести несколько часов в компании Дэниэла Форстера и Лауры Конти. Отвести обвинение в убийстве полицейских и выставить виновным самого Хьюго Мэсситера – для этого нужно обладать особым талантом. Впрочем, копаться в событиях пятилетней давности, не имеющих прямого отношения к трагедии на Изола дельи Арканджели, у него не было времени. И все же один любопытный факт стоило иметь в виду. Старого антиквара, убитого Дэниэлом Форстером, который затем пытался свалить вину на Мэсситера, звали Скакки, и он был двоюродным братом того самого Скакки, к которому они сейчас направлялись и который последним видел Уриэля Арканджело живым.

Венеция, напомнил себе Коста, город небольшой. Многие семьи здесь связаны давними узами, так что привлекший его внимание факт был скорее всего ничего не значащим совпадением. И все же факты нельзя откладывать в сторону без тщательной проверки.

Он вернулся в каюту. Перони дочитывал документы. Фальконе еще дремал.

– И что ты об этом думаешь? – тихо спросил Коста, когда напарник перевернул последнюю страницу.