Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

– Ну вот опять, – пожаловалась Тереза. – Хотите, чтобы я помогла, Лео, перестаньте петь мне дифирамбы.

– Как пожелаете. Что еще нам известно?

Комментарии инспектора по поводу ключа весь день не давали Косте покоя. Выведя очевидное заключение, Фальконе выставил его полным идиотом. Теперь Ник понимал почему.

– Что ключ, возможно, означает не то, что мы предполагаем, – заметил он.

Перони кивнул.

– А что же?

– Дверь могли закрыть снаружи. Кто-то запер Уриэля в мастерской, а он всего лишь пытался открыть замок. Вот только… Фальконе снова поднял пакет.

– Вот только… Почему же тогда он не открыл дверь и не вышел?

– У меня в Риме есть знакомый инспектор, – сказала Тереза. – Большой любитель читать лекции. Дома у него редко рот закрывается. Так вот однажды этот инспектор сказал, что искать всегда нужно самое простое решение. Обычно оно же единственно верное.

Фальконе отпил вина и мечтательно закрыл глаза.

– В Риме – да, так оно и есть. Но мы не в Риме. Не забывайте об этом. И еще кое-что. У погибшей был сотовый телефон.

Все выжидающе посмотрели на него.

– И что в этом такого удивительного? – спросил Перони. – Мобильным телефоном сейчас никого не удивишь, они есть у всех.

– Только не у Арканджело. Я спрашивал у Рафаэлы. Она сказала, что сотового, насколько ей известно, ни у кого нет. Однако ж нашелся. В углу мастерской. Я сам его там обнаружил. Под складным столиком, на котором перевозят стекло. И который вполне мог быть использован, чтобы перевезти тело к печи. Похоже, наши венецианские коллеги не знают, что такое тщательный обыск места преступления. Я навел справки в телефонной компании. Телефон зарегистрирован на имя Беллы Браччи. Ее девичью фамилию. И адрес указан тот же, что у Браччи. Исходящих звонков за последние недели не зарегистрировано, и это, несомненно, указывает на то, что использовался он в первую очередь для приема. Входящие, если они блокируются, проследить нельзя. Но за девяносто минут до получения первого сообщения о пожаре с телефона позвонили. Куда? В офис Арканджело, что позади мастерской. То есть туда, куда, насколько нам известно, скорее всего заходил Уриэль перед тем, как отправиться на работу.

Тереза записала что-то на салфетке.

– Я понимаю, к чему вы ведете. Но мы опять-таки упираемся в ту же проблему. У Уриэля был ключ. Он мог, если бы захотел, в любой момент выйти оттуда. И то, что он не вышел, говорит только об одном: Уриэль далеко не безвинен.

Фальконе положил перед ней пакетик с ключом.

– Что вы о нем думаете? Тереза в отчаянии вскинула руки.

– Это же ключ! А я патологоанатом. И в ключах не разбираюсь.

– Можете достать, – разрешил Фальконе.

– Ну вот, – вздохнул Перони. – Что я говорил…

Тем не менее Тереза достала ключ, повертела его в своих больших сильных пальцах, поднесла поближе и нахмурилась:

– С ним поработали. – Она бросила связку на стол и посмотрела на инспектора. – Повторяю, я не специалист, но даже мне ясно, что кто-то отпилил один зубец. И что, открывает?

– Смотря что открывать, – ответил Фальконе. – Я вставил его в замок. Подошел. Я повернул. Повернулся. И еще раз повернулся. И еще. И еще. Что называется, холостой ход. Не закрывает. И не открывает. Что и требовалось доказать.

– А ключи Беллы исчезли, – добавил Ник.

Все пятеро молча переваривали информацию. Подошедшая официантка спросила насчет десерта. Обрадованный Фальконе заказал тирамису. Остальные промолчали.

– Сделайте пять, – попросил инспектор, – Аппетит к ним еще вернется.

Девушка ушла в кухню, откуда донесся женский смех.

– Здесь отлично кормят, – бодро заметил Фальконе. – Жаль, вы не сказали мне раньше.

Перони метнул на него сердитый взгляд.

– А я уже жалею, что поделился с вами, Лео. Почему вы не оставили ключи в квестуре?

Фальконе изобразил удивление:

– Вам не кажется, Джанни, что квестура – последнее место, где можно обсуждать такого рода дела? Они ведь действуют в первую очередь в интересах Хьюго Мэсситера. Вы сами видели, как заискивает перед ним Рандаццо. Легко представить, как англичанин поведет себя на острове. Квестура пытается свалить дело на нас, чтобы мы представили обе смерти в удобном им виде. И все ради того, чтобы Мэсситера провозгласили спасителем Мурано, а чиновникам не пришлось отвечать на неудобные вопросы о состоянии их банковских счетов.

– И нам ничего не остается, как исполнить их пожелания, – проворчал Перони. – Начнем дурака валять – жизнь они нам попортить могут сильно. Рандаццо осел. А Мэсситер – птица важная. Не удивлюсь, если у него ниточки и в Квиринальский дворец тянутся.