Джонатан Келлерман - Доктор Смерть

— В общем, никаких, — ответил я. — Бешеная ненависть по отношению к Мейту. Двойственное отношение. Это ты и без меня понял.

Зазвонил телефон Майло.

— Стерджис слушает... о, привет. — Лицо Майло просветлело, словно внутри зажглась лампочка. — Правда? Спасибо. Когда?.. Разумеется, более чем удобно. У меня тут доктор Делавэр... Да-да, отлично.

— Вот и говори после этого о карме, — сказал он, кладя трубку. — Это была Петра. Похоже, ей удалось нарыть что-то на Донни. Она едет в суд Санта-Моники, завернет сюда на десять минут. Встречаемся у входа.

Мы спустились вниз. Майло, закурив сигару, принялся расхаживать взад-вперед, а я размышлял о семействе Доссов. Вскоре подкатил черный «Аккорд» и остановился в запретной зоне. Из машины с присущей ей экономностью движений вышла Петра Коннор. До сих пор мне доводилось видеть ее исключительно в черных брючных костюмах. Сейчас на ней была какая-то обтягивающая шерстяная штуковина в синих тонах, подчеркивающая высокую стройную фигуру и на вид выходящая за рамки того, что может позволить на свою зарплату детектив второго разряда. На ногах Петры красовались черные ботинки на шнуровке. Черные волосы, как обычно, были острижены коротким клинышком, а на плече болталась черная сумочка из кожи такой фактуры, словно на нее пошла повидавшая все на своем веку куртка мотоциклиста. Под ладно скроенным пиджаком пистолета не было видно, так что он, вероятно, лежал в сумке.

Нездоровый сентябрьский свет на удивление шел ее коже цвета слоновой кости, подчеркивая острый подбородок, твердую складку губ, прямой нос. Петра Коннор обладала своеобразной сдержанной красотой, но что-то в ее облике предостерегало: «держись на расстоянии». Внимание, с которым Петра следила за выздоровлением Билли Стрейта, показало мне, что за пытливыми карими глазами скрыта внутренняя теплота. Однако это предположение ничем не подкреплялось; со мной Петра говорила только о делах, никогда не посвящая в личную жизнь. По-видимому, ей пришлось преодолеть много препятствий, чтобы попасть туда, где она сейчас находилась.

— Привет, — сверкнула холодной улыбкой Петра, и я понял, какого вопроса она от меня ждет.

— Как поживает наш мальчик?

— Насколько можно судить, просто замечательно. Круглый отличник; прошел тесты, а ему ведь еще целый год учиться. Просто поразительно, если учесть, что он, по сути дела, самоучка. Как ты сказал в самом начале, у него прирожденный дар к учебе.

— А что с язвой? — спросил я.

— Потихоньку зарубцовывается. Билли бурчит по поводу лекарств, но все-таки слушается врачей. У него появились друзья. Наконец-то. Тоже «творческие личности», говоря словами директора школы. Миссис Адамсон больше всего беспокоит, что вся жизнь Билли сосредоточена на учебе, книгах и компьютере.

— А она что бы предпочла?

— Вряд ли у нее есть какие-то конкретные мысли — просто она волнуется. По поводу того, все ли делает правильно. Похоже, миссис Адамсон чувствует себя обязанной регулярно докладывать мне. Она звонит каждую неделю.

— Что ж, ты для нее длинная рука закона, — пошутил я. Петра улыбнулась.

— Просто она очень полюбила Билли. Я постоянно твержу ей, чтобы она не беспокоилась, что все будет хорошо.

Она заморгала, ожидая услышать подтверждение своих слов.

— Совершенно правильно, — согласился я.

У нее на щеках появились розовые монетки.

— Так или иначе, вниманием Билли не обделен. Возможно, этого у него даже в избытке, если учесть, что по натуре своей он одиночка. Сэм приходит каждую пятницу; на выходные он увозит Билли в Венис. Итого целая неделя в школе, а потом два дня развлечений. Как тебе такой контраст?

— Обилие впечатлений. Уверен, Билли выдержит.

— И я тоже. Если возникнут какие-то проблемы, полагаю, можно будет тебе позвонить.

— В любое время.

— Спасибо. — Петра повернулась к Майло. — Извини, понимаю, ты ждешь вот это. — Из кожаной сумки появилась папка. — Вот данные на твоего мистера Салсидо. Как оказалось, нам эта личность известна. После принятия программы развития Голливуда комиссия мэрии под председательством члена совета Гольдштейн поручила нам в течение месяца проверить всех лиц без определенного места жительства. Мы создали так называемый «отряд по отлову бродяг», и в отчете этого отряда фигурирует ваш Салсидо. Ребята никого не задерживали, просто выявляли места скопления бомжей, выясняли, что у тех на уме. Если находили наркотики или узнавали про какое-то преступление, тогда кого-то задерживали, но в основном работа велась лишь для того, чтобы ублажить члена совета Гольдштейн.