Джонатан Келлерман - Доктор Смерть

— В счетах за телефонные переговоры ничего интересного? — спросил я.

— Абсолютно ничего. Несмотря на стремление к известности, попадая домой, Мейт становился молчуном. Нередко случалось, что он по несколько дней никому не звонил. В целом перечень абонентов не был богатым: Хейзелден, Зогби. Все остальное — скукотища: звонки в местный супермаркет, в букинистические магазины, в обувное ателье, в «Сирс».

— Счета на сотовый телефон не нашли?

Майло рассмеялся.

— Телевизор черно-белый. У этого типа не было ни компьютера, ни музыкального центра. Он печатал на машинке — в шкафу я нашел пачку копирки!

— На копирке не было следов какого-то важного документа? Ну, как в кино, важная улика...

— Именно так. А я, неряха, ее пропустил.

— Старомодный тип, — заметил я. — Но подавал себя умело.

Выдвинув верхний ящик столика, я обнаружил горы сложенного нижнего белья, белого и пухлого, словно гигантский зефир. По бокам лежали цилиндры скатанных черных носков, в среднем ящике — джемперы строгих коричневых и серых цветов. Я провел под ними рукой: ничего. В следующем ящике оказались медицинские книги.

— В нижнем то же самое, — сказал Майло. — Похоже, на втором месте после отправки людей на тот свет у Мейта стояло чтение.

Присев на корточки, я выдвинул нижний ящик. Четыре книги в твердых переплетах. Три из них обтрепанные. Я взял одну наугад и раскрыл ее. «Основы хирургии».

— Издана в 1934 году, — заметил я.

— Еще немного, и она станет библиографической редкостью.

Мое внимание привлекла четвертая книга. Формат меньше, чем у остальных. Рубиново-красный кожаный переплет. Сверкающая новизной... виньетки золотого тиснения на корешке. Вычурные буквы, но фактура кожи грубая, как у апельсиновой корки. Ледерин.

Коллекционное издание «Беовульфа», серия «Сокровищница мировой литературы».

Я взял книгу. Она загремела. К тому же, оказалась слишком легкой. Я открыл обложку. Вместо страниц внутри пустота. Масонский тайник. На внутренней стороне крышки этикетка «Сделано в Тайване».

Коробка. Игрушка для взрослых. А вот и причина грохота.

Миниатюрный стетоскоп. Таким играют дети. Розовые пластмассовые трубки, посеребренная пластмассовая дужка наушников и диск. Самих наушников нет — аккуратно отрезаны. В коробке серебристая пыль.

Майло прищурился.

— Почему бы тебе не положить эту коробку?

— В чем дело?

Тем не менее я послушно выполнил его просьбу.

— Я проверил этот чертов ящик в самый первый приход сюда, и коробки там не было. Остальные книги были, а этой нет. Я отлично помню, что проверил год издания каждой, отметив про себя, что у Мейта тяга к антиквариату.

Майло не отрывал взгляда от красной коробки.

— Посетитель? — предположил я. — Наш парень из фургона увековечил свой подвиг? А сломанный стетоскоп — это закодированное сообщение: "Мейт отошел от дел, теперь я доктор Смерть"?

Поморщившись, Майло снова нагнулся.

— Похоже, наушники откусаны. Судя по пыли, кто-то сделал это прямо здесь... и очень аккуратно.

— Это не составит никакого труда, если есть ножницы для перекусывания костей. Мы имеем дело с очень отвратительным эльфом.

Майло потер лицо.

— Он пришел сюда, чтобы отметить свой успех?

— И оставить свой след.

Подойдя к двери, Майло хмуро посмотрел на книжные шкафы в соседней комнате.

— Я дважды бывал здесь после убийства, и, похоже, все остальное на своих местах...

Обращаясь не столько ко мне, сколько к себе самому. Прекрасно понимая, что когда речь идет о тысячах томов, полной уверенности быть не может. Понимая, что от желтой ленты перед дверью не было никакого толку: замок мог открыть кто угодно.

— Этот бродяга, которого видела миссис Кронфельд... — начал я.

— Бродяга в открытую поднимался по лестнице, а когда миссис Кронфельд на него прикрикнула, он сразу сделал ноги. По ее словам, это был оборванец, опустившийся до самого дна. Ты не думаешь, что наш парень должен быть поприличнее?

— Как ты сам говорил, некоторые любят отправлять вместо себя других.

— Что? Убийца нанимает какого-то шизофреника, чтобы тот проник в квартиру и оставил в ящике эту коробку?

— А почему бы и нет?

— Если это было своеобразной попыткой помочиться на могилу Мейта, зачем лишать себя такого наслаждения?

— Может быть, ты и прав, но наш мальчик стал осторожнее, — возразил я. — К тому же, перепоручение задачи таит в себе другие прелести. Он ощутил себя всесильным, хозяином. Все могло произойти вот как: убийце хорошо знаком этот квартал, потому что он некоторое время следил за Мейтом. И вот теперь он катается по Голливуду, находит какого-то оборванца и дает ему деньги за то, чтобы тот доставил посылку по адресу. Половина вперед, остальные после. Вероятно, сам убийца ждал где-то на улице. Бродягу он выбрал умышленно, потому что это обеспечивало дополнительную степень безопасности: даже если «взломщика» схватят на месте преступления, он мало что сможет рассказать. Убийца использовал такую маскировку для большей надежности.