Джонатан Келлерман - Доктор Смерть

— Никогда не замечал за ним ничего подобного, — натянуто произнес я.

Майло убрал руку.

— Ты не отрицаешь эту возможность.

— Вот почему я не хотел впутываться в эту историю. То, что мне известно о Ричарде Доссе, позволяет сделать категорический вывод: он не способен на подобную жестокость. Удовлетворен?

— Ты говоришь как эксперт, дающий свидетельские показания.

— В таком случае считай, что тебе очень крупно повезло. Потому что когда я выступаю в суде, мне за это неплохо платят.

Мы посмотрели друг на друга. Отвернувшись, Майло снова бросил взгляд на особняк Зогби. В ветвях явора прыгали две калифорнийские сойки.

— Это что-то, — наконец произнес Майло.

— Ты о чем?

— Мы с тобой вели вместе столько дел, и вдруг между нами возникли трения.

Последним словам он придал оттенок ирландского просторечия. Мне захотелось рассмеяться, я предпринял попытку сделать это, скорее просто чтобы заполнить паузу. Моя диафрагма пришла в движение, но смех затих беззвучной дрожью голосовых связок, отказавшихся повиноваться.

— Эй, — сказал я, — как нам можно спасти нашу дружбу?

— Хорошо, в таком случае спрошу тебя прямо, — казалось, Майло меня не услышал. — Известно ли тебе еще что-либо такое, о чем должен знать я? Относительно Досса и вообще?

— Получай прямой ответ: нет.

— Ты хочешь бросить дело?

— А ты хочешь, чтобы я его бросил?

— Нет, если ты сам этого не хочешь.

— Не хочу, но...

— А почему ты не хочешь его бросить? — не сдавался Майло.

— Любопытство.

— И что тебе интересно узнать?

— Кто это сделал, почему. А под крылом полиции я чувствую себя совершенно спокойно. Но если ты захочешь, чтобы я ушел, только скажи.

— Господи, — воскликнул он, — нет, нет, нет, нет, нет, НЕТ! — Теперь мы оба рассмеялись. Майло снова начал потеть, а у меня разболелась голова. — Итак, — сказал он, успокоившись, — вперед? Ты занимаешься своим делом, я — своим...

— Но я первым доберусь до Шотландии.

— До Шотландии мне нет никакого дела, — сказал Майло. — Меня интересует Малхолланд-драйв — любопытно будет послушать, что скажет мистер Досс. Наверное, я лично пообщаюсь с ним. Когда ты встречаешься с его дочерью — как ее зовут?

— Стейси. Завтра.

Он сделал пометку в блокноте.

— Сколько в семье детей?

— Есть еще брат, старше ее на два года. Эрик. Учится в Стэндфорде.

— Значит, завтра, — повторил Майло. — Мандраж перед поступлением в колледж.

— Ты правильно понял.

— Алекс, возможно, мне придется и с ней встретиться.

— Это не она разделала Мейта.

— Слушай, поскольку у тебя с ней хорошие отношения, спроси прямо, не ее ли папаша это сделал.

— Разумеется.

Майло выехал на шоссе.

— Я бы не имел ничего против того, чтобы взглянуть на квартиру Мейта, — сказал я.

— Зачем?

— Чтобы посмотреть, как жил гений. Где она находится?

— В Голливуде, где же еще? Ведь речь идет о шоу-бизнесе. Вот и сейчас я тебе покажу шоу. Пристегивай ремень.

Дом, в котором жил Мейт, находился в Норт-Висте, между бульваром Сансет и Голливудом. Мейт занимал второй этаж двухэтажного особняка, возраст которого был никак не меньше семидесяти лет. На первом этаже жила хозяйка, миниатюрная старушка по имени Эдналинн Кронфельд, передвигающаяся с трудом и носящая слуховые аппараты в обоих ушах. В ее гостиной правил телевизор «Мицубиси» с экраном диагональю в шестьдесят дюймов. Впустив нас, миссис Кронфельд сразу же вернулась в свое кресло, накрыла колени связанной крючком шалью и полностью переключилась на ток-шоу. Цветокорректировка экрана была нарушена, и тела людей приобрели морковно-рыжий цвет ядерного ожога. Ток-шоу было мусорным: две неухоженные женщины ругали друг друга последними словами, так что редактору то и дело приходилось заменять особо крепкие выражения электронным писком. Ведущая, блондинка с убийственной прической и глазами ящерицы, скрытыми за огромными очками, пыталась изобразить голос разума.

— Миссис Кронфельд, — сказал Майло, — мы пришли, чтобы еще раз взглянуть на квартиру доктора Мейта.

Ответа не последовало. В правом верхнем углу экрана появилось лицо мужчины с пустыми глазами и самодовольной ухмылкой, в которой не хватало переднего зуба. Подпись гласила: «Дуэйн. Муж Денеши и любовник Джанин».

— Миссис Кронфельд!

Старушка повернулась в четверть оборота к нам, не отрывая взгляда от телевизора.

— Миссис Кронфельд, за прошедшую неделю вы не вспомнили ничего такого, что могло бы быть мне интересно?