Джонатан Келлерман - Доктор Смерть

Никаких курсов повышения квалификации. В биографии перечислялись лишь должности в департаменте здравоохранения по всему Юго-Западному побережью. Мейт работал с бумагами, в основном занимаясь проблемами вакцинации. Никаких указаний на то, что он лечил хотя бы одного больного.

Начать в зрелом возрасте новую для себя карьеру врача, при этом избегая общения с живыми людьми. Неужели медицина привлекла Мейта возможностью приблизиться к смерти?

В конце странички приводился контактный телефон: связаться с Мейтом можно было только через его адвоката Роя Хейзелдена. Адреса электронной почты не было.

Далее рассказ о деятельности Роджера Демона Шарвено, специалиста по респираторным заболеваниям клиники в Буффало, штат Нью-Йорк. Полтора года назад Шарвено сознался, что отправил на тот свет больше трех десятков своих пациентов, введя в вены хлорид калия — чтобы «облегчить переход в лучший мир». Адвокат Шарвено заявил, что его подзащитный является психически ненормальным, и настоял на обследовании. Консилиум поставил диагноз «пограничное состояние» и прописал Шарвено успокоительное средство имипрамин. Через несколько дней Шарвено отказался от своих показаний. Против него осталось только то, что во всех случаях подозрительной смерти он имел доступ к блоку интенсивной терапии. То же самое можно было сказать еще про трех сотрудников клиники, поэтому полиция освободила Шарвено, объявив, что расследование «будет продолжаться». Шарвено согласился дать интервью местной газете, в котором заявил, что находился под влиянием некоего таинственного доктора Берка, которого никто никогда не видел. Вскоре после этого он умер, приняв смертельную дозу имипрамина.

Последовало пристальное разбирательство деятельности других врачей, работающих в Буффало. Было установлено, что в больницах и санаториях штата работало несколько человек с криминальным прошлым. Глава департамента здравоохранения пообещал ужесточить контроль.

Запросив систему, я обнаружил лишь одну ссылку на дело Шарвено: в статье сообщалось о том, что расследование застопорилось, а также делалось предположение, что смерть тридцати шести больных объясняется естественными причинами.

Следующее дело было десятилетней давности. Четыре медсестры в Вене убили около трехсот человек, вводя им смертельные дозы морфия и инсулина. Арест, следствие, суд, обвинительный приговор, сроки заключения от пятнадцати лет до пожизненного. Приводились слова Элдона Мейта, утверждавшего, что убийцами двигало чувство сострадания.

Похожее дело, разбиравшееся через два года в Чикаго: парочка медсестер-лесбиянок отправляла в мир иной пожилых людей, страдающих неизлечимым недугом. Одна, та, которая согласилась сотрудничать, была освобождена от судебного преследования. Другая получила пожизненный срок без права на амнистию. И снова рассуждения доктора Мейта по данному вопросу.

Смотрим дальше. Дело, разбиравшееся в Кливленде всего два месяца назад. Кевин Артур Гаупт, санитар, работавший ночным дежурным в скорой помощи, решил сократить курс лечения двенадцати алкоголиков, которых забирала с сердечными приступами его бригада. По дороге в больницу Гаупт просто зажимал им ладонью нос и рот. Все всплыло на поверхность, когда одна из намеченных жертв, придя в себя, оказала яростное сопротивление. Гаупт был обвинен в нескольких убийствах, признал себя виновным и получил тридцать лет тюрьмы. Мейт интересовался во всеуслышанье, разумно ли тратить деньги налогоплательщиков на воскрешение закоренелых пропойц.

Сообщение из Нидерландов, где помощь в сведении счетов с жизнью перестала быть уголовно наказуемым деянием: число случаев эвтаназии растет и составляет в настоящий момент два процента от общего количества смертей. Двадцать пять процентов голландских врачей признались, что им приходилось прекращать страдания смертельно больных пациентов без их согласия.

Много лет назад, работая в Западном центре педиатрии, я был приглашен в состав Комитета поддержки жизни. Шесть терапевтов и я — психолог, должны были выработать рекомендации по уходу за детьми, находящимися на последней стадии неизлечимой болезни. Мы долго спорили, но так и не смогли прийти к общему мнению. Хотя всем нам было хорошо известно, что не проходит и месяца, чтобы из многочисленных капельниц, подсоединенных к детской ручке, туда не попадала чуть увеличенная доза морфия. Малыши, страдающие раком мозга или костных тканей, родившиеся с атрофированной печенью или неработающими легкими, после ухода родителей просто «переставали дышать».