Дэвид Моррелл - Братство Розы

Крис, хотелось закричать Солу. Помнишь то лето, когда Элиот взял нас в лагерь в Мэне? То была лучшая неделя в моей жизни. Почему все сложилось так, а не иначе?..

Мягкий суглинок поднимался все выше и выше. Через просветы в деревьях он увидел похожий на седло между двумя пиками перевал, к которому направлялся. Когда Сол взобрался на гранитные глыбы, последние лучи заходящего солнца сверкали на скалах, как маяк в сумерках. Он дошел до перевала, преисполненный еще большей решимости. Сол был слишком возбужден, чтобы ощущать вес рюкзака. Он приблизился к обрыву и оглядел раскинувшуюся внизу долину. Уединенная долина мало чем отличалась от долины, из которой он только что вышел. Те же горы и тот же лес. По долине протекала речка под названием Питт. Из карты Сол узнал, что за Уединенной долиной находится парк Золотые уши. Потом, приглядевшись повнимательней, в лучах заходящего солнца заметил разницу.

Уединенную долину примерно с востока на запад пересекала Дорога. Другая дорога вела к парку. На северо-западе виднелась большая территория, очищенная от деревьев, площадью акров в сто. В бинокль Сол разглядел конюшни, плавательный бассейн, беговую дорожку и поле для игры в гольф.

В центре этого расчищенного места возвышался массивный дом, напоминавший ему о лагере в Йелоустоуне, куда Элиот однажды возил их с Крисом.

Дом отдыха, приют для страждущих и нуждающихся.

Смертельная ловушка.

Ночью пошел дождь. Сол натянул между двумя валунами кусок водонепроницаемого нейлона и соорудил укрытие. Надев шерстяную одежду, он забрался в спальный мешок и поужинал, почти не чувствуя вкуса арахиса и говядины. Потом долго лежал и смотрел в темноту. Он не мог уснуть и все думал о Крисе. Его щеки стали мокрыми от слез.

На заре моросящий дождик сменился туманом. Сол выполз из спального мешка и облегчился среди камней. Потом помылся в ручье, побрился и причесался. Необходимо соблюдать правила гигиены, иначе можно заболеть. Он никогда не опускался и не терял самоуважения. Если его тело будет грязным или от него станет вонять, все это скоро скажется и на образе мышления. Лень подчинит себе и мозг тоже. Он начнет относиться ко всему спустя рукава и допустит какую-нибудь ошибку, которой не преминет воспользоваться Элиот. Смыв вчерашний пот холодной горной водой, от которой покалывало голую кожу, Сол растерся докрасна полотенцем. Он почувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Вернулась решимость, он снова ощутил гнев.

Влажная одежда быстро высохла. Тело согрели полые шерстяные волокна. Он собрал вещи, забросил рюкзак на плечи и угрюмо посмотрел вниз.

Сейчас, пока он еще находился далеко от “Приюта отшельника”, можно было не опасаться людей Элиота. Местность вокруг была дикой. В долину вело слишком много перевалов, и для наблюдения за всеми потребовалось бы целое войско. Самое главное — избегать снайперов на дороге. Сол понимал, что в северозападном углу Уединенной долины Элиот обязательно расставит своих снайперов. Он начал медленно и осторожно спускаться, зная, как легко можно растянуть или вывихнуть лодыжку, когда спускаешься с грузом.

В полдень выглянуло солнце, и началась жара. Спуск оказался очень сложным, и он преодолел его уже после обеда.

Спустившись в долину, Сол задумался.

Если снайперы следят за дорогой, они выберут место, с которого открывается хороший обзор. Значит, они не станут прятаться среди деревьев, откуда можно только мельком увидеть машину. Скорее всего люди Элиота предпочтут какой-нибудь холм, возвышающийся над деревьями, откуда бы открывался вид на мили вокруг.

Спрятавшись за валуном, Сол внимательно изучал невысокие холмы в окрестностях.

Через час он наконец заметил двух снайперов в полумиле друг от друга. Они залегли в высокой траве на холмах, были в коричневато-зеленой защитной одежде, чтобы слиться с местностью, и наблюдали за обоими концами дороги. Рядом с ними лежали винтовки с телескопическими прицелами. Сол бы не заметил их, если бы они не пошевелились. Один взял переносную рацию, второму через минуту захотелось попить из фляжки. Они лежали напротив ворот на одинаковом расстоянии от них.

Нарушать правила было нельзя. Убивать можно только за пределами дома.

А что если беглецу удастся добраться до самых ворот или ограды? Дом отдыха терял всякий смысл, если в него нельзя было попасть. Логика подсказывала, что вокруг должна быть небольшая, ярдов в сто шириной, нейтральная полоса, которая с одной стороны была неприкосновенна, а с другой ее не касались правила. Там требовалась особая осторожность. Если беглец будет убит на этой полосе, то его убийцы после неминуемого расследования могут быть и оправданы.