Привез ее в коттедж. Всю дорогу она, не переставая лепетать, держалась своей версии. Она по-прежнему утверждала, что ее зовут Нэнси Кинсед… Отличная работа. Только Иисус знает, как он хотел поверить ей. Пот катил с Заха градом; казалось, все потеряно. Он думал, что попадет в тюрьму. В тюрьму!
То был самый страшный миг в его жизни, главное испытание. Он готовился покончить с собой. Его поддерживала одна только вера в милосердие Божие.
Наконец он вспомнил по свое зелье. У него еще оставался припас под доской пола в детской спальне. Ему и понадобилась-то самая капелька, только успокоиться. Он знал, что нарушает обещание, данное Господу, но подумал — крошечка, не так уж важно. Привязал подосланную девушку наверху в спальне бабушки. Привел в порядок шприц и, стоя на коленях возле кровати, на которой спал в детстве, ввел себе дозу. При этом Зах плакал и молил Христа о прощении.
Наркотик совершил чудо. Через минуту его подхватила огромная теплая волна спокойствия. Весь суетный мир как ножом отрезало, все, за исключением самого Заха, было истреблено космической волей, и он один поплыл, словно облако, в искрящейся бархатной синеве. Мысли пришли в порядок. Фернандо промолчит. Этот урод не станет губить карьеру из-за двадцати пяти тысяч баксов. Свидетельствовать против него может только эта агентша. Она и Кинсед угрожали ему разоблачением. Пока продолжалось действие наркотика, Зах видел все, все связи, он отчетливо различал начала, концы, последствия, погрузился в великий экстаз, космическое единство. Тогда-то он и создал свой совершенный план.
Немедленно приступил к работе. Прежде всего покончил с агентшей, до смерти накачав ее наркотиками. Сперва он только оглушил девушку, надеясь развязать ей язык, получить информацию о направленных против него вражеских действиях. Однако, к несчастью, девушка оказалась крепким орешком. Не пожелала сдаваться. Даже теряя сознание, все еще твердила, что она — Нэнси Кинсед. Даже когда начались галлюцинации, она продолжала свое чириканье. Наконец, испытывая острое отвращение, Зах закачал в нее полный шприц. Этого достаточно, чтобы расплавить любые мозги. Господи, да ее мозги уже варились всмятку, хоть к завтраку подавай, а она все тянула свою песенку! Прямо железная, из нее бы гвозди делать; Зах восхищался ею. Она твердила и твердила свою легенду, пока не ушла на дно. Лепетала: «Нэнси Кинсед, Нэнси Кинсед», когда у нее глаза уже закатились. И осталась лежать, задыхаясь, парализованная наркотиком. Сердце билось все чаще, готовясь лопнуть.
Зах оставил ее умирать. Отравился на поиски подлинной Нэнси Кинсед.
Тут он, усмехнувшись во весь рот, едва не захохотал. В самом деле, приятное воспоминание.
К тому времени наркотик растекся по всем его жилочкам. Зах путешествовал по волшебной стране, все обрело Смысл, ничто не было всего-навсего тем, чем казалось. Страх покинул его.
Водительское удостоверение агентши подсказало Заху адрес подлинной Нэнси Кинсед. Он явился прямо к ней в дом, представился полицейским офицером Туди Мульдоном. Девушка вроде ждала его. Зах поднялся наверх в ее комнату, увел с собой, посадил в машину — фрр! Легче легкого. К тому времени, как они вместе вернулись в коттедж, вся жизнь Заха, его разум, его душа обратились в единую симфонию понимания. Испытывая высочайший подъем духа, Зах привязал Нэнси Кинсед к кровати. Теперь, карабкаясь по ступенькам библиотечной лестницы, он лишь отдаленно припоминал тот восторг, оплакивая его кратковременную, улетучившуюся красоту. Но в тот насыщенный электричеством миг, когда он впервые погрузил нож в плоть рыдающей девушки…
Вновь прозвонили часы на башне. К тому времени, когда братья поднялись на площадку, часы прекратили бить.
Тут Зах остановился. Он стоял наверху лестницы, ностальгически постанывая.
Оливер прошел дальше, в длинное узкое помещение библиотеки. Зах стоял и смотрел на него: знакомая фигура, неторопливые привычные движения. Зах с любовью наблюдал за братом. Оливер вышел почти что на середину комнаты и, понурившись, повесив голову, остановился. По обе стороны от него — бесконечные ряды книжных полок. Над головой, под сводами невысоких арок — головы, лишенные тела, напряженные взгляды, уставившиеся на обоих братьев. До их слуха смутно доносилась музыка карнавала. Расплывались притаившиеся в витражах лица.
И вновь Захари почувствовал, как теплой волной поднимается в нем нежность к Олли. Оливер снова спасет его, как не раз уже делал, с тех пор как все это началось в доме на Лонг-Айленде. Оливер покончит с собой здесь, в библиотеке. Раскаяние после убийства Нэнси Кинсед и агентши сломит его. Револьверный выстрел в упор в его собственном кабинете, ключом от которого владеет только сам Олли. Самоубийство, никаких сомнений. Снаружи ликует толпа, никто не запомнит, входил ли, выходил ли отсюда Зах, лицо которого скрыто под козырьком, а пестрая рубашка — под серым плащом.
Читать дальше