Эрик Ластбадер - Возвращение в темноте

— Вот так-то, Хейтор! — по-испански сказал Кроукер. Потом он протянул руку к плите и включил на всю мощь горелку, на которой прежде стоял сотейник. Выдвинув стальной коготь биомеханической руки, он стал нагревать его над пламенем газовой горелки.

Глядя в янтарные глаза Хейтора, Кроукер сказал:

— Знавал я одного парня, он называл себя Угольщиком. Он работал в тех районах города, где шаталось много туристов и где полицейские не особенно беспокоили его. Он глотал огонь. Потом брал в руки пылающий факел и водил им вверх и вниз то по одной, то по другой руке, а потом и вовсе поджигал себя всего. Толпа зрителей приходила от этого в полнейший восторг.

Коготь Кроукера накалился докрасна.

— Что ж, по-твоему, он тоже был колдуном? — продолжал Кроукер. — И только мне был известен секрет его фокусов. Я-то знал, что он покрывал свой рот и всю глотку специальной мазью, а потом натирал ею все тело, чтобы не поджариться живьем во время исполнения своих трюков. Колдун, фокусник — как ни назови, а суть одна.

Кроукер медленно поднес к лицу Хейтора свой раскаленный стальной коготь.

— А теперь ты расскажешь мне всю правду о Розе, сестре Бенни. Как она погибла, Хейтор?

Янтарные глаза Хейтора смотрели не на раскаленный коготь, а в лицо Кроукеру. Его губы и щеки были залиты кровью, под глазами налились уродливые синяки.

— Ты что же думаешь, кретин? Что я задрожу от страха и разоткровенничаюсь только потому, что ты этого хочешь?

— Нет, Хейтор. От тебя я не жду ничего. — Кроукер достал из кармана камень духов Хумаиты и прижал его к шее Хейтора между ключицами.

Глаза Хейтора широко раскрылись, он судорожно зевнул и стал извиваться, прижатый к полу коленом Кроукера.

— А теперь, — тихо проговорил Кроукер, — расскажи мне то, что я хочу знать. Расскажи мне о Розе Милагрос.

Ничего не произошло. Но через несколько мгновений янтарные глаза Хейтора словно погасли и стали прозрачными.

— Ненавижу ее, — прошипел Хейтор. — Проклинаю ее, где бы сейчас ни находилась ее душа.

— Почему? — спросил Кроукер. — Что такого она тебе сделала?

— До ее появления мы с Антонио были мокои.

— Мокои? — переспросил Кроукер. — Что значит мокои?

— Особые отношения между близнецами, священная связь. Эта сука, Роза, разорвала эту связь между мной и Антонио подобно тому, как врач, делая аборт, преждевременно вырывает плод из чрева матери. — Лицо Хейтора исказила гримаса ярости. — Она совершила насилие над нами! Гнусное насилие! Я не мог допустить этого.

Значит, Антонио говорил правду о своей любви к Розе? Кроукер был настолько ошеломлен этим открытием, что не знал, что и думать.

— Так это ты убил Розу, — прошептал он.

— Она говорила, что любит его, что чувствует испорченность его души, что сумеет спасти его, — продолжал Хейтор, едва ли осознавая присутствие Кроукера. Таково было действие камня духов. — Она совратила его, разрушила нашу с ним общность, наше единство, мокои, которое было фундаментом всей нашей жизни. Я думал, что, если убью ее, все вернется на прежнее место, все будет по-старому, между мной и Антонио вновь возникнет мокои. — Он покачал головой. — Как же я ошибся! Даже из загробного мира она сумела увеличить пропасть между мной и Антонио. Когда Антонио узнал о том, что я сделал с Розой и нашел ее тело, то в первый момент я был уверен, что он убьет меня — я прочел это в его глазах. Но он не смог поднять на меня руку. В этот момент он вспомнил, что мы с ним из одной материнской утробы, что мы родились почти одновременно, что мы — почти точная копия друг друга. Наказание пришло позднее. Антонио всячески противился возобновлению мокои. Душа одного близнеца не может слиться с душой другого, если тот другой этого не хочет. И с той поры наша общность, наше единство душ и помыслов перестало существовать.

Кроукер еще крепче прижал камень духов к шее Хейтора.

— А теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне о Бенни. Что тебя связывает с ним?

Прозрачные глаза Хейтора, казалось, видели не пространство, а время.

— Как что? Кости, конечно. Как и он, мы с Антонио жаждем заполучить кости.

— Какие еще кости? — удивился Кроукер.

— Ну, хватит! — громко скомандовал чей-то голос.

Обернувшись, Кроукер увидел идущего по коридору Антонио. Войдя в кухню, он посмотрел мимо Кроукера на своего окровавленного и распростертого на полу брата.

— Достаточно крови на сегодня. — Его янтарные глаза уставились на Кроукера. — Отпусти его, прошу тебя, — тихо, почти скорбно произнес он.