В хижину вошел ван Ренсберг, за ним Макбрайд. Ничего интересного они там не обнаружили, если не считать комка ваты, найденного американцем под нарами. Американец понюхал вату и протянул ее майору.
– Хлороформ, – сказал Макбрайд. – Его вырубили во сне. Бедняга, скорее всего, ничего и почувствовать не успел. Он не врет.
– Да на какого черта это было нужно? – спросил южноафриканец.
– Вы, помнится, говорили об ошейниках с бирками? На Районе такого нет.
Смысл услышанного дошел до ван Ренсберга мгновенно. Он вернулся к стоявшему на площади “лендроверу” и отстегнул от приборной доски портативную рацию.
– Чрезвычайная ситуация, – сообщил он оператору. – Включить сирену, сигнал – побег заключенного. Затем по трансляции приказать всей охране собраться у главных ворот.
Через секунду над мысом пронесся протяжный вой сирены. Следом послышался голос оператора:
– Всей охране собраться у главных ворот. Повторяю, всей охране собраться у главных ворот.
Дневная смена состояла из шестидесяти охранников, остальные отдыхали в казармах. На призыв откликнулись все.
Ван Ренсберг проехал на джипе сквозь ворота, подождал, пока охранники соберутся, и влез с мегафоном в руках на капот.
– В поместье проник посторонний, – сказал он. – Переодет работником. Он даже похитил ошейник и бирку. Дневной смене – собрать и пригнать сюда всех работников. Без исключения. Остальным обыскать все сараи, конюшни, мастерские. Любого человека в рабочей одежде, который попытается бежать, пристреливать на месте. Начинайте.
Сотня мужчин растеклась по территории поместья.
О том, что Макбрайду предстояло уехать, ван Ренсберг уже забыл. Он больше не обращал внимания на сидевшего в задумчивости американца. А тот думал об объявлении, приколотом к двери церкви. Оно гласило: “OBSEQUIAS POR NUESTRO HERMANO PEDRO HERNANDEZ. ONCE DE LA MAÑANA”.
Испанского человек из ЦРУ толком не знал, однако смысл объявления понял: “Похоронная служба по брату нашему Педро Эрнандесу. В одиннадцать утра”. Видел ли это извещение Мститель? Понял ли смысл увиденного? В десять пятьдесят священник должен был открыть ризницу и обнаружить там батрака. Почему же было не привязать Района к нарам, где его до заката никто бы не нашел?
Майор переговаривался с механиками аэродрома.
– Что с ним такое? Мне нужно, чтобы он мог подняться в воздух. Поторопитесь!
Майор отключил рацию, выслушал Макбрайда, смерил его свирепым взглядом и прорычал:
– Ваш земляк просто-напросто совершил ошибку. Дорогостоящую ошибку – она будет стоить ему жизни.
Прошел час. Первые колонны рабочих подходили к воротам поселка. Стояла уже середина дня. Зной лупил Макбрайда по голове, точно кувалдой.
Переминавшаяся у ворот толпа все росла. В 13.30 началась проверка бирок. Когда последний из батраков ушел в поселок, начальник проверявших их охранников сообщил:
– Одного не хватает.
Ван Ренсберг подошел к его столу, заглянул через плечо.
– Номер пять-три-один-ноль-восемь.
– Имя? – спросил майор.
– Рамон Гутьеррес.
– Спустить собак, – приказал ван Ренсберг.
Тот, кого все искали, находился в самой середине поместья – бежал между рядами укрывавшей его с головой кукурузы. Еще в начале утра он за два часа трусцой добежал от своего рабочего места до окружавшей особняк стены. Расстояние это для человека, привыкшего пробегать половину марафонской дистанции, пустяковое, однако Декстеру приходилось уклоняться от встреч с другими батраками и охранниками.
Декстер добежал до дороги, пересекавшей кукурузное поле, упал на живот, огляделся. Двое охранников катили к главным воротам. Он переждал немного, проскочил дорогу и скрылся в персиковом саду.
Снаряжение, которое Декстер утром взял с собой – положив в холщовую сумку и в трусы, надетые на нем под свободными и длинными трусами, – он уже почти израсходовал. Все, что у него осталось, – это водонепроницаемые часы на запястье и пояс с прикрепленным к нему сзади ножом. В плоских карманах пояса лежала клейкая лента и все остальное.
Впереди послышалось журчание воды. Декстер добрался до потока, остановился и отступил шагов на двадцать. Здесь он разделся, оставив на себе только пояс и нижние трусы.
Со стороны полей сквозь давящий, цепенящий зной донесся лай собак. Как ни слаб дующий с моря бриз, псы учуют его запах через несколько минут. Декстер проделал все необходимое аккуратно, но быстро, потом отошел к потоку, скользнул в него и понесся по течению.
Читать дальше