Джесси Келлерман - Чтиво

— Ранней козе вкусные помои! — крикнул Фётор.

Ватной палочкой Пфефферкорн нанес свежий лак. Губу защипало, и он сообразил, что явно токсичное вещество попало в открытую рану Однако лак сработал как примочка, остановив кровотечение. Дрожащими руками Пфефферкорн прижал половинки усов к губе. Досчитал до десяти и тихонько подергал: правая сидела идеально, левая аукнулась йодлем боли, но тоже не шелохнулась.

Пфефферкорн кинулся в спальню, смел разбросанные наклейки в сумку, установил фальшивое дно, застегнул молнию и оделся. Стук Фётора уже на равных соперничал с грохотом водопроводных труб.

— Желаете, чтоб я высадил дверь?

— Ха-ха-ха!

Пфефферкорн забежал в ванную, кинул последний контрольный взгляд в зеркало и отпрянул.

Усы были наклеены вверх тормашками. Вместо того чтобы обрамлять верхнюю губу, они устремлялись вверх, точно изумленно вскинутые брови. Из зеркала смотрело поразительное лицо, наделенное двумя парами изумленно вздернутых бровей: над глазами и губой. «Вот уж не ожидала», — будто говорила верхняя половина лица. «И я, — соглашалась нижняя. — Нет слов ». Пфефферкорн скорчил угрюмую мину, пытаясь выровнять шеренгу усов. Вроде получилось. Если весь день хмуриться, Фётор, пожалуй, ничего не заметит.

— Считаю до трех. Раз.

Хмурясь, Пфефферкорн выскочил из ванной.

— Два…

Хмурясь, распахнул дверь. На пороге улыбался Фётор, который уже выкинул второй палец. Пфефферкорн представил себя со стороны: хмурая рожа, испуганный взгляд. Неубедительно. Словно в подтверждение этого, улыбка Фётора пригасла, и Пфефферкорн понял: игра окончена. Маски сорваны. Он уже покойник. Хотя с толикой удачи еще успеет добраться до оружия. Предпочтительнее зубная щетка-нож. Дезодорант-шокер гарантирует чистоту, но потребует лишнего движения — снять колпачок. И еще неизвестно, совладает ли с неохватным Фётором. Бог с ней, с грязью, выбираем нож. Как учили, Пфефферкорн мысленно прикинул порядок действий: упасть на пол, перекатиться к шкафу, схватить сумку, раздернуть молнию, отбросить первое фальшивое дно, потом второе, потом третье, цапнуть щетку, выкинуть лезвие и всадить нож. Поди-ка успей. Все хмурясь, Пфефферкорн попятился. Широко улыбнувшись, Фётор крепко ухватил Пфефферкорна за руку.

— Опоздаем, — сказал он и потащил его к лифту.

Пфефферкорн не ожидал, что сохранение угрюмой мины потребует громадных усилий, от которых уже сводило пылавшее лицо. По щиколотку в чавкающем навозе, он долго осматривал козье жилье. Одна деталь, прежде не подмеченная, отвлекала внимание: после пересадки кожи с верхней губы подушечка левого указательного пальца стала абсолютно гладкой. Теоретически можно совершить преступление, не оставив отпечатков, — правда, если совершить его одним пальцем. Мелькнула мысль: кажется, любопытная тема. Только, пожалуй, не для романа, а киносценария. Пфефферкорн вновь сосредоточился на хмурости.

В конце экскурсии он получил прощальный подарок — три пузырька навоза, богатого питательными веществами.

Под деревом на обочине дороги Пфефферкорн и Фётор дожидались возвращения кучера, который отвезет их в город. В иных обстоятельствах запах сена и перезвон бубенцов могли бы навеять покой. Хмурясь, Пфефферкорн отметил внешнее сходство между временным помощником заведующего навозом, проводившим экскурсию, и аудитором-ассистентом Министерства газвыделяющих полутвердых веществ, который накануне осчастливил приемом.

— Двоюродные братья, — сказал Фётор.

Пфефферкорн вскинул брови — настоящие, — удивленный столь откровенным признанием кумовства.

— Мы все друг другу родня. Где родился, там и сгодился, так? — Фётор показал на кайму крутых холмов вкруг Злабской долины, загнавших ее обитателей в тесное соседство: — В свете этого наша печальная история обретает подлинную трагичность. Вредим только себе.

Пфефферкорн хмуро кивнул.

— Я уже говорил, что встреча с новым человеком — редкая почесть. — Фётор потрепал спутника по плечу и не убрал руку, словно угомонял взбалмошного ребенка.

Сердце Пфефферкорна екнуло. Он не успел ничего ответить — на дороге в ленивых клубах пыли возникла тройка. Повозка остановилась, забрала пассажиров. Фётор что-то шепнул вознице и сунул ему пару бумажек. Кучер кивнул. Вместо того чтобы развернуться в сторону города, он щелкнул кнутом, направляя коней прямо.

Пфефферкорн нахмурился, уже неподдельно.

— Куда мы едем?