Джесси Келлерман - Чтиво

Он убил Дика Стэппа.

Во всяком случае, создал впечатление его гибели. Этакая неясность, тревожное ожидание. Кстати, Стэпп уже звался иначе — он был переименован в Гарри Шагрина.

В результате Пфефферкорн слудил чрезвычайно странный гибрид из двух авторских стилей. Вероятно, можно было придраться к концовке, но он полагал свое творение вполне органичным в его нынешнем виде. Пфефферкорн распечатал текст. Оформил новый титульный лист. Теперь роман назывался «Кровавые глаза». Пфефферкорн отправил книгу агенту и стал ждать ответа.

Пфефферкорн разбогател. Сто двадцать один день роман «Кровавые глаза» входил в список бестселлеров. Выбрав его главной осенней новинкой, издатель не поскупился на рекламу в солидных журналах и газетах, а также в Интернете. Тисненное фольгой имя Пфефферкорна мелькало в аэропортах, супермаркетах и дисконтных магазинах, на библиотечных полках и в читательских клубах. Было невозможно представить, чтобы в переполненном автобусе или вагоне метро крупного американского города хоть один человек не уткнулся в новый бестселлер. Роман также вышел в формате аудиокниги, сокращенной аудиокниги, электронной книги, «улучшенной» электронной книги, «расширенной» электронной книги, трехмерной электронной книги, графического романа, поп-ап книги, графического поп-ап романа, манги, Брайлем и крупным шрифтом. Роман перевели на тридцать три языка, включая словацкий, злабский и тайский.

Книга имела не только коммерческий успех. Критики тоже не скупились на восторги. Часто встречались фразы вроде «заурядному триллеру не тягаться» и «ставит жанр на уши». Некоторые рецензенты особо отметили мастерский финал.

Пфефферкорн давал бесчисленные интервью, его имя бесконечно поминалось в блогах. Он посетил конвент поклонников триллеров, провозгласивших его «Новичком года». От рукопожатий и автографов ныло запястье. Издатель, создавший ему официальный веб-сайт, подтолкнул его к использованию нового средства общения. Пфефферкорн лично отвечал на каждое электронное и почтовое письмо. Против ожидания, поток корреспонденции был невелик, хотя книга продавалась отменно. Видно, многим было некогда писать. Иные же, пребывавшие на оконечностях гауссовой кривой, заходились в безоглядном восторге либо бешеной ненависти. Первых было значительно больше. К радости Пфефферкорна.

Агент намекнул, что по финансовым соображениям рекламные поездки больше не планируются. Издержки — перелеты, гостиницы, эскортессы, питание — никогда не окупались продажами, на какие мог рассчитывать обычный писатель, однако издатель тем не менее организовал творческие встречи в одиннадцати городах. Повсюду Пфефферкорна встречали восторженные толпы. Он не сразу приноровился к публичным выступлениям. Сперва запинался. Потом тараторил. Но затем представил, что перед ним студенческая аудитория, и расслабился; в финале поездки он даже слегка сожалел, что все закончилось.

Вопреки головокружительным переменам в его жизни, Пфефферкорн старался сохранять благоразумие. Он не роскошествовал. Подыскал новую квартиру, больше прежней, но гораздо скромнее той, что позволяли средства. По настоянию дочери обзавелся мобильником. Иногда автобусу предпочитал такси, но только не в поездке на работу. Колледж не бросил, о чем непременно упоминал в интервью. Дескать, педагогика — его первая любовь. Пфефферкорн не кокетничал, это вынужденное лукавство помогало убедить себя, что его шкала ценностей осталась неизменной, что он все тот же преподаватель литературного творчества. На углу ожидая сорок четвертый автобус, он проверял свою позицию в газетном списке бестселлеров и намеренно гасил довольство, возвращаясь на первую страницу. Было достаточно просмотреть заголовки. В мире все нормально, то есть царит кошмар. Нянька убила своих подопечных: намертво приклеила малышей к лопастям потолочного вентилятора, который запустила на полную мощность. Сенатора обвиняли в том, что он нанял проститутку, а расплатиться хотел кульками с нугой. На президента Восточной Злабии было совершено покушение, от которого западные злабы категорически открещивались. Мировое сообщество призывало обе стороны к сдержанности. Все как обычно. Насилие, нищета и коррупция правили бал. А Пфефферкорн сколотил деньжат. Ну и что?

Он познакомился с будущими сватами. В ресторане, выбранном дочерью, состоялся совместный обед. На сей раз стейк подали в форме невозможного трезубца Эшера; есть его было трудно: начнешь разрезать, а он исчезает.