Дан Сельберг - Мона

Он бросил шоколадную обертку на пол и вытер пальцы о брюки. Затем вышел в сеть и открыл сервер с файлами. Там находились файлы ЦБИ с информацией о шлюзах и антивирусах банка. Мустафу понадобилось десять минут, чтобы взломать защиту и запустить червя. Отправив короткое сообщение Ахмаду, Самир выключил компьютер. Когда стих шум процессора, большой зал наполнила тишина.

Вонь из канализации стала невыносимой, и Самир вернулся на поверхность. Солнце опустилось ниже, и на улице теперь было прохладнее. Компания так и сидела около сторожевой будки. Самир подошел к ним и кивнул Момбе:

— С’est fini… [36] Готово… (фр.) Finished. [37] Готово (англ.).

Момба улыбнулся:

— Good. Good. [38] Хорошо. Хорошо (англ.).

Один из мужчин предложил Самиру «Пепси», но он отказался.

— I am going down to the ocean. [39] Я пойду вниз, к океану (англ.) .

Момба сначала недоверчиво взглянул на Самира, но потом улыбнулся беззубым ртом.

— I come. [40] Я иду (англ.).

Самир кивнул и пошел в сторону ограждения. Момба следовал прямо за ним. Уже на дороге за базой он догнал Самира, и они вместе отправились к воде. Земля была испещрена ямами и трещинами. Повсюду валялись пакеты, пластиковые бутылки и другой мусор. Мимо непрерывно проезжали мопеды, помятые автомобили и ржавые велосипеды. У дороги стояли белые дома с красными крышами. На веревках сохли разноцветные вещи, и Самир видел кучки детей, игравших в футбол или прыгавших через резинку. Темно-коричневые телефонные столбы стояли в линию до самой воды. Провода болтались, доставая до земли. Сгущались сумерки. Воздух наполнился запахом моря, рыбы, костров, жареного мяса и выхлопных газов.

Что-то здесь, в Бербере, очаровывало Самира. То, что проникало в его иссушенную душу. Он точно не знал, что это, но каким-то образом место вселяло в него надежду. Безнадежное дает обреченному надежду.

Момба напевал себе под нос. Прохожие отворачивались в сторону. На спине у Момбы все еще висел АК-47. Дорога загибалась к морю, и мужчины оказались у берега, покрытого темно-коричневым зернистым песком. Самир снял сандалии и пошел к морю, накатывающему с непрерывным шумом. В ста пятидесяти метрах от берега из воды, словно выбросившийся на сушу кит, торчал танкер. Гигантский монстр с переломанным хребтом. Момба указал на судно:

— Bombs. In the war. [41] Бомбы. Военные (англ.).

Самир кивнул. Песок был влажным и прохладным. Темнота надвинулась стремительно. Люди на берегу зажгли костры. Может быть, Момба почувствовал, что Самир хочет побыть один, потому что он оставил его и пошел в сторону группы о чем-то споривших мужчин. Они дружелюбно обняли его. Самир сел на песок и посмотрел на море. Его взгляд скользил по черному горизонту далеко за кораблем. Ворота в Красное море. Наступила почти кромешная тьма. Самир больше не мог различать волны, но слышал, как они шипят, ударяясь о берег, и видел белую пену.

Первая фаза завершена, и он оказался на шаг ближе к финалу. У него все еще оставались важные задания. Перед следующим этапом нужно снова собрать группу. Кроме короткой инструкции от Ахмада Вайзи, Самир не получал от «Хезболлы» никаких вестей. На следующем этапе должны появиться смертники. Террористы с взрывчаткой.

Ночь окутала Самира удивительным небом, покрытым сияющими звездами. Небо отражалось в темной воде. Сидя на песке, он уже не понимал, что находится наверху, а что внизу. Самир летел сквозь Вселенную, как собака Лайка. Маленькая пешка в чужой игре, падающая сквозь ночь к одинокому концу. Собака вращалась вокруг своего мира. Еще и еще. Она успела обернуться две тысячи пятьсот раз, прежде чем капсула разрушилась в атмосфере. Самир неподвижно лежал на спине под — или над — огромным занавесом, испещренным мерцающими отверстиями. Завтра он покинет Сомали.

Иерусалим, Израиль

Синон мельком взглянул на наручные часы. Сегодня он в хорошей форме. Если он сможет держать такой темп, то побьет свой рекорд. Синон встал на педали, работая передачами и качаясь на «Бьянчи» [42] Марка велосипеда. вперед и назад, чтобы не терять скорость на крутом склоне. Велосипед из углеволокна был изготовлен специально для него и весил всего шесть с половиной килограммов. Каждый день Синон делал на нем круг, иногда два раза за день. Петляющая Руба эль-Адавия привела его на вершину Елеонской горы на окраине святого города. Синон находился на середине трассы, длина которой, по его расчетам, составляла пятьдесят километров.