Алексей Синицын - Самоучитель Игры

Безусловная логичность правильных категорических силлогизмов обязательна только для определённой психики, из недр которой и была исторгнута соответствующая логическая система. Если А пожирает М, включая М в свой обмен веществ (еда, которую я съел, через некоторое время станет мной), если далее, по логической цепи питания, В сожрёт А, после того, как А уже проглотило М, следовательно В сжирает не только А, но и М, находящееся в её брюхе. Мне стало совершенно очевидно, что эта пищеварительная логика была порождением психики цивилизованного хищника, гордо стоящего на вершине трофической сети.

Но иной психический склад, иные психологические стратегии остаются невосприимчивыми к ним. Я убедился в этом лично, в своих путешествиях по горному Бадахшану и Афганистану. Нельзя сказать, что там живут какие-то экзотические, абсолютно нелогичные люди, но ценность и правильность аристотелевских силлогизмов остаётся для них близкой к нулю.

« Ах ты, философ, революционер недоделанный», – со злобой подумал Кроуз, но продолжил чтение.

Но, к примеру, логика политической системы средневековой Европы строилась уже на иных психических основаниях, на другой психологической стратегии, поэтому и была принципиально иной. Всепожирательская силлогистическая система древних тираний не была опровергнута логически, она просто была отброшена пинком королевского сапога Карла Великого, который одним своим утверждением сформировал всю новую политическую психологию Европы: «вассал моего вассала, не мой вассал!» Кто в этот момент вспомнил о категорических силлогизмах? Та, новая психологическая стратегия порождает новую логику рассуждений и действий в системе.

Джозеф взглянул на отца, тот медленно и сосредоточенно выпускал дым через узкую щёлочку в правом уголке рта.

Поначалу мне казалось, что чем меньше в игре логики, тем больше в ней психологии, но позднее я понял, что это далеко не точное суждение. Игра в кости – полна случайностей. Научиться выбрасывать шесть костей так, как вам хочется, практически невозможно, хотя есть определённые технические приёмы. Среди игроков в кости обычно кипят нешуточные страсти, но игровые страсти и психология игровых действий – это совсем не одно и то же. В этой игре одновременно мало логики и мало психологии.

Во-первых, попытайтесь понять, имеете ли вы дело с игрой действительно основанной на чистой случайности, или же с псевдослучайной игрой. Большинство игр – псевдослучайны. В таких играх первенствует психология принятия решений, ибо психология приводит за руку логику игровых действий, а не наоборот. Беседуя с Полом Чарльзом Морфи, я обнаружил, что он может объяснить рационально едва ли половину совершаемых им шахматных ходов.

Мой позднейший опыт показал, что относительно псевдослучайных игр можно выразиться гораздо точнее так: если вам кажется, что данная игра не на 100 % случайна, она, непременно, псевдослучайна, и тогда вся логика данной игры скрывается в психологии принятия решений! Нужно понять, в псевдослучайных играх достаточно логики, просто её искать нужно в правильном месте». Здесь стояла аккуратная пометка Ляо. (Дословно: «Ловить рыбу в луже бесполезно, пойдите к карповому пруду»).

Далее шёл знакомый Кроузу отрывок на английском языке, касающийся игры «Камень – Ножницы – Бумага». Но, как отлично помнил Кроуз, обладающий профессиональной, почти фотографической памятью, этот английский отрывок заканчивался так: « Играя много лет в самые разные игры, я пришёл к формулировке нескольких универсальных Принципов Выигрыша. Приведённый пример как нельзя лучше иллюстрирует один из них…» . Но перевод Ляо, после пометки «английский фрагмент № 2», начинался совсем с другого места:

«Игра в «Дурака» называется так потому, что всем играющим становится очевидным, что проигравший, действительно, вёл себя глупо, придерживался абсолютно дурацкой стратегии. С точки зрения теории вероятности, оставаться в дураках постоянно абсолютно невозможно. Однако же, теория вероятности легко опровергается дурацкой проигрышной стратегией. Помните об этом, играя в любые игры…».

– Чертовка Ляо! – Кроуз-младший отчаянно хлестнул себя листками по бедру. – Она нарочно пропустила самое важное место?! Интересно, что она скажет, если я укажу ей на этот разрыв в тексте? На какие китайские церемонии сошлётся? Пора припереть её к стенке! – он нервно заходил по кабинету.