Алексей Синицын - Самоучитель Игры

И никакой мистики или волшебства здесь не было. Я чуть не сошёл с ума, осознав различие между движением рынка и нашим решением об интерпретации направления его движения. Реальное движение, на самом деле, в один и тот же момент происходило куда угодно! За 5 минут движение могло быть восходящим, за 15 минут нисходящим, за час опять восходящим, а за весь день в целом опять нисходящим, я уже не говорю про недели, месяцы и годы. Любое нисходяще движение можно было рассматривать, как часть восходящего, и любое восходящее, можно было рассматривать, как часть нисходящего движения. Всё зависело от интервала, на котором происходило рассмотрение любого движения. Но решение, на каком интервале играть принимает именно игрок, поэтому-то он один решает, куда движется рынок или определённые акции и контракты».

– Что скажешь, отец? – Джозеф отложил листочки на маленький журнальный столик.

– Что скажу? Скажу, что все мы – редкостные идиоты.

На следующий день, дойдя до здания полицейского управления, инспектор поднял голову и посмотрел на окна третьего этажа, туда, где находилась комната Ляо, окна были плотно задёрнуты белыми складчатыми шторами. Странно, подумал он, шторы задёргивают обычно вечером. Теперь было ровно 9 часов утра, по мостовой грохотали повозки, жёлтое приплюснутое солнце поднималось в городской пыли Гонконга. Кроуз с нехорошим предчувствием вошёл в оживающий викторианский особняк почти одновременно с коллегой Томпсоном.

Уведомив сослуживца, что ему необходимо пробежаться по делам, он и впрямь почти побежал по громоздкой железной лестнице на третий этаж, перескакивая через ступени. Дверь в комнату переводчиков была заперта. Сначала он подумал, что девушка по какой-то причине опаздывает, но что-то подсказывало ему – случилось худшее.

Тогда он, быстро семеня ногами, стал спускаться вниз на проходную. Каждый, входящий в Управление Британской Колониальной полиции предъявлял пропуск и расписывался. На проходной дежурил тот самый сержант Хаттон, который участвовал вместе с Кроузом в осмотре сгоревшего жилища Ся Бо.

– Послушайте Хаттон, – начал Кроуз, не поздоровавшись, – Вы помните нашу переводчицу Ляо Вэнь Лянь? Молодая такая китайская девчонка, сидит на третьем этаже…

– Так точно, сэр – чётко, по Уставу выпалил верзила Хаттон.

– Она заходила сегодня в управление?

– Никак нет, сэр. Сегодня её не было, – Хаттон тупо уставился на старшего по званию.

– А что с ней?! – Кроуз спросил так, как если бы в отсутствии переводчицы был виноват лично, допрашиваем им сержант, – за ней посылали?

– Не могу знать, сэр! – Хаттон вытянулся, и подобострастно хлопал глазами.

– Дайте мне немедленно ключи от её служебной комнаты!

– Сэр, но…

– Мне, под расписку! – Кроуз требовательно протянул ладонь.

Хаттон медленно снял ключи со стенда и нехотя опустил на ладонь инспектору.

– И пошлите за ней немедленно дежурный наряд! Она живёт, по-моему, здесь недалеко.

– Есть сэр! – Хаттон вообще плохо понимал, что происходит и откуда такая чрезвычайная надобность.

Офицер быстро расписался за ключи и, чуть наклонив голову набок, автоматической походкой вновь зашагал по лестнице вверх.

После двух оборотов ключа в замочной скважине дверь распахнулась, Кроуз быстрым профессиональным взглядом оглядел комнату – пусто. Ему показалось, что в комнате скопилась какая-то зловещая и насмешливая тишина. После небольшой паузы он решительно шагнул к столу Ляо. На столе лежал номер газеты «Сны Британского Льва», в которой была напечатана заметка о том самом пожаре в квартале Устриц и о загадочном исчезновении Ся Бо, больше на столе не было ничего.

Инспектор отыскал в связке ключ от выдвижного ящика, открыл его, произнося вслух неприличные ругательства, и сразу стал рыться на дне, в поисках знакомых листков желтоватой бумаги. Он сразу узнал круглый, почти каллиграфический почерк Ляо. Это был очередной переведённый отрывок. Офицер почти в бессилии упал на стул и стал читать.

«Никогда не проигрывайте до начала игры, но так же никогда не выигрывайте до начала игры! Ибо проигрыш до начала игры – это проигрыш своей неуверенности, а выигрыш до начала игры – своей самонадеянности. Чтобы вы не думали о своём сопернике, поверьте, он ещё умнее! Идеальный выигрыш должен случиться даже не в процессе игры, но вместе с её внезапным завершением…

Далее, в этом месте шёл «английский отрывок № 4», иллюстрирующий смысл сказанного «метафорой Удава», и в котором Ся Бо напоминал, что никогда не следует ставить своего противника в безвыходное положение до момента решающего удара. Далее следовал перевод Ляо: