Алексей Синицын - Самоучитель Игры

– Там были иероглифы, состоящие из элементов, которых не было на машинке Линь Юйтана, – равнодушно пояснила Мэри-Энн, продолжая поглощать мороженое. – Бульдог Билл очень разозлился, когда я ему это сказала. А потом разозлился ещё больше на себя за то, что я видела, как он не сдержал своих эмоций.

– И что же было дальше?

– Дальше? Дальше он внезапно смягчился, подобрел и пригласил меня работать его личной секретаршей. Я согласилась.

Зал был забит до отказа, протискиваясь между креслами, неловко наступая кому-то на ноги, Ричард упорно прокладывал путь к 11 и 12 местам в предпоследнем ряду.

– Зря не купили воздушную кукурузу, – посетовал он, когда они с облегчением приземлились на жёсткие кресла, обитые чёрным дерматином, – когда сам хрустишь, не так слышно, как вокруг хрустят другие.

– Это точно, – согласилась Мэри-Энн, – только я её не очень люблю: к зубам липнет.

– Я тоже не очень, – охотно поддержал её Ричард.

Свет в кинозале погас, начался киножурнал, напоминавший зрителям зачем-то двухлетней давности коронацию красавчика Георга VI. Репортёру вспомнились слова Бульдога Билла о шведском короле, играющем в теннис.

– О содержании того, что ты перепечатывала ты, разумеется, ничего не знала, – он спросил почти шёпотом, наклоняясь к её изящно вылепленному ушку и обдавая Мэри-Энн свежим ветерком ментоловой конфеты.

– Я думаю, что Пикфорд искал себе для этой работы именно белую девушку, которая ничего не понимает в письменном китайском. Поэтому он и завалился к нам. Хотя мог довольно легко подыскать для этого китаянку, и платить бы пришлось меньше, – трезво рассудила Мэри-Энн.

Когда Георг VI ступил, выходя из золочёной кареты, запряжённой шестёркой белых лошадей, на площадь Вестминстерского аббатства, она вдруг вполголоса добавила:

– Там всё время говорилось про какую-то игру.

Если бы Ричард всё-таки купил попкорн, то вероятность в этот момент подавиться сладковатыми распушёнными кукурузными зёрнами была весьма высока. А так, он просто глупо открыл рот, уставившись на маленькую принцессу Елизавету, которая явно смущалась откровенно приблизившейся к ней камеры. Но в темноте кинозала его ошарашенного выражения лица никто заметить не мог. Мэри-Энн умильно смотрела на девочку-принцессу.

Киножурнал закончился, снова зажёгся свет. Зрители недовольно щурились, с плохо скрываемым раздражением пропуская опоздавших на киносеанс. Ричард решил воспользоваться последними мгновениями суетливой неразберихи в зрительном зале, чтобы, не особенно выдавая своего подлинного интереса, уточнить степень осведомлённости Мэри-Энн о содержании рукописи. В том, что это – та самая рукопись, о которой ему накануне рассказывал хозяин «Усталого дракона», сомнений у него почти не оставалось. Предстояло убедиться в этом окончательно.

– Ты меня удивляешь всё больше и больше, – он осторожно тронул девушку за локоть. – Ну ладно печатать, этому и обезьяну, наверное, со временем можно научить. – Ричард от волнения откровенно сглупил, но теперь уже было поздно, приходилось выдавать всё за неудачную шутку. – Но откуда ты знаешь письменный китайский?

– Похоже, мистеру Пикфорду действительно придётся поручить тебе вести репортёрскую колонку «Из жизни обезьян», – съязвила девушка, впрочем, беззлобно. – Письменного китайского языка я не знаю, просто иероглиф «Игра» висит на каждом казино, их в Гонконге пруд пруди и официальных, и подпольных, и каких хочешь. А в рукописи он встречался значительно чаще любых других. Я бы и сейчас набила его с закрытыми глазами.

И Мэри-Энн, в самом деле, закрыв глаза, по памяти воспроизвела последовательность движений пальцев рук по клавиатуре остроумной машинки Линь Юйтана так, что немолодой господин, сидящий слева, с лицом, похожим на здоровенную прошлогоднюю картофелину, неодобрительно покосился на неё, принимая, очевидно, девушку за какую-нибудь сумасшедшую пианистку. Молодые люди весело глянули друг на друга, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.

Фильм не показался Ричарду очень смешным, как обещали большие цветастые афиши. Может быть, потому что он никак не мог сосредоточиться на довольно незамысловатом сюжете, всё время думая о Самоучителе Игры. Как он или какая-то его часть могли оказаться теперь у Пикфорда? И для чего ему, возможно рискуя, понадобилось перепечатывать его на китайской пишущей машинке экспериментального образца? Однако, не обременённые подобными мыслями зрители, довольно часто и раскатисто гоготали вокруг. Мэри-Энн тоже заливисто смеялась, поглядывая на Ричарда с нескрываемой благодарностью за то, что он её вытащил в «Hong Kong Cinema». Он отвечал неопределённым кивком головы и рассеянной улыбкой.