За первым гостем в дом протиснулся второй. Насчет этого можно было не сомневаться. Длинный, тощий и угловатый, как складной плотницкий метр, бородатый, черный, как головешка, с загорелым и обветренным лицом, посреди которого стоп-краном торчал гигантский кавказский нос, с грязной зеленой повязкой на голове, в потрепанном камуфляже, весь увешанный какими-то подсумками, чехлами, ножнами и гранатами, в облепленных грязью армейских ботинках, с ручным пулеметом поперек живота - не человек, а агитационный плакат, ходячее воплощение джихада.
Близкопосаженные по бокам огромного носа нагловатые, навыкате, глаза с мутными желтоватыми белками недобро поблескивали, мосластые исцарапанные пальцы нервно тискали приклад пулемета, как будто парень только и ждал повода открыть пальбу - веером, от живота, по всему, что шевелится. В клочковатой черной бороде застрял мелкий мусор - какие-то травинки, микроскопические кусочки коры и Аллах ведает что еще. Карим никак не мог отделаться от неприятного ощущения, что там, в бороде, кто-то ползает: судя по запаху, который исходил от пулеметчика, это могло оказаться правдой. Это был густой и тяжелый окопный дух, который ни с чем не спутаешь. Несколько месяцев назад сам Карим пах точно так же, и ему потребовалось много времени и очень много мыла, чтобы вытравить эту вонь, застрявшую не столько в порах его тела, сколько в мозгу.
Гостей было двое, но они каким-то образом ухитрились заполнить просторную прихожую целиком, так что для Карима в ней почти не осталось места. Он попятился к дверям кухни, ощущая себя очень неловко в мятых сатиновых трусах, растянутой майке и стариковских овчинных шлепанцах на кожаной подошве. Впрочем, "неловко" - это совсем не то слово! Он ощущал себя беззащитным, как это всегда бывает с полуголым человеком, оказавшимся в обществе вооруженных до зубов громил.
- Здравствуй, Карим, дорогой, - сказал тот, что был в папахе, отставляя к стене автомат и распахивая объятия. - Давно не виделись. Я вижу, у тебя все хорошо. Работа, дом, молодая жена...
- Здравствуй, Руслан, - с вымученной улыбкой ответил Карим. - Рад тебя видеть.
Они обнялись как братья. Долговязый пулеметчик наблюдал за этой трогательной сценой с угрюмой настороженностью, словно в любую минуту ожидал подвоха.
- Рад ли? - отстраняясь и испытующе глядя на Карима, спросил Руслан. А может быть, мы не вовремя? Если так, скажи, и мы сразу уйдем.
Пулеметчик при этих словах холодно ухмыльнулся. Мог бы и не ухмыляться: Карим и без его пантомимы все прекрасно понимал.
- Скажи своему человеку, чтобы не торчал напротив окна, как манекен в витрине универмага, - проворчал он. - Вы бы еще на танке приехали!
- Отойди от окна, дорогой, - обернувшись к пулеметчику, сказал Руслан, - что ты, в самом деле, э? Зачем подводить хорошего человека?
Он наконец выпустил Карима из объятий, напоследок похлопав его по голому плечу.
- И не кричи, умоляю, - добавил Карим. - Жену разбудишь.
- У тебя две жены? - удивленно спросил Руслан, указывая глазами на что-то позади Карима.
Карим оглянулся и увидел жену. Та стояла в дверях спальни, левой рукой придерживая на груди края халата, а правой прижимая к губам угол воротника. Глаза у нее были огромные, полные ужаса и блестящие из-за готовых вот-вот пролиться слез.
- Что смотришь? - с ненужной грубостью спросил у нее Карим. Сердце у него обливалось кровью, и от этого он говорил намного резче, чем требовалось. - Накрывай на стол, гости проголодались.
Не проронив ни звука, жена бесшумно скользнула мимо него на кухню.
- Проходите, - сказал Карим гостям, - располагайтесь как дома. Перекусите, выпейте, отдохните...
- Спасибо, дорогой, - сказал Руслан, делая знак своему спутнику и проходя в гостиную. Пулеметчик даже не подумал вытереть ноги, и на полу позади него остались грязные следы. - Угощение - это очень хорошо, но мы пришли по делу.
- Знаю, - стараясь, чтобы это прозвучало нейтрально, сказал Карим. Но дела лучше всего обсуждать со стаканом в руке, разве не так?
- Ну если тебе так легче... Шучу, дорогой, шучу! Хороший хозяин обязан угостить гостя, и плох тот гость, который отказывается от угощения!
Усадив гостей, Карим направился в спальню: нужно было одеться. Долговязый пулеметчик сделал движение, словно намереваясь последовать за ним, но Руслан подал едва заметный знак глазами, и он расслабился, развалившись в кресле и вытянув до самой середины комнаты обтянутые камуфляжем голенастые ноги в облепленных мокрой глиной высоких ботинках. Пулемет он держал на коленях, как будто тот прирос к рукам, сделавшись их продолжением.
Читать дальше