Как только самолет поднялся в воздух, он зашел в туалет, где сменил костюм на кремовые джинсы, голубую спортивную рубашку и легкую синюю нейлоновую куртку на молнии. Достал из чемодана матерчатую сумку с эмблемой авиакомпании и уложил в нее завернутый в полотенце пистолет. Чемодан сдал в камеру хранения, подтвердил заказ билета на вечерний парижский самолет и снова направился к автостоянке.
Он выбрал «сеат», самую распространенную в ст ране марку, дверные замки которой к тому же не представляли особых сложностей. На стоянку въехали еще два автомобиля. Он подождал, пока хозяева ушли, подошел к «сеату»; из-под рукава куртки показался конец металлической трубочки, которую он насадил на дверной замок и резко дернул вниз. Ручка тихо щелкнула, и дверца открылась. Забравшись внутрь, он открыл капот, перекинул соединительный провод от батареи к стартеру. Потом, усевшись за руль, одним нажатием кнопки завел двигатель, и шустрая красная букашка вырулила с автостоянки и покатилась в сторону Валенсии, а оттуда по новой прибрежной автотрассе № 332 — на юг, к Аликанте.
Девяносто два километра, или пятьдесят пять миль, пути от Валенсии до Ондары через Гандию и Оливу с их апельсиновыми плантациями он проехал не торопясь, за два часа. Побережье накалялось под утренним солнцем — бесконечная лента золотого песка, усеянная коричневыми телами, и брызги, поднятые купающимися. Стояла зловещая безветренная жара, и на горизонте море тонуло в легкой туманной дымке.
Въехав в Ондару, он миновал отель «Пальмера», где, по его сведениям, до сих пор жил и кое-что помнил бывший секретарь генерала Рауля Салана, некогда возглавлявшего одну из действующих армий. Доехав до центра, он без труда выяснил у местных жителей дорогу на Плайя-Кальдера: ему охотно сообщили, что это в двух милях от города. К полудню он был уже там, среди вольготно расположившихся в прибрежном городке вилл, принадлежащих в основном испанцам, проживающим за границей, и стал кружить в поисках виллы Сан-Криспин, знакомой ему по давно уничтоженной фотографии. Вилла — не пляж, и человек, спрашивающий, как к ней проехать, может случайно застрять у кого-нибудь в памяти.
Около часу дня он наконец увидел беленые стены и желтые ставни и, проверив название на табличке, врезанной в столбик у ворот, остановил машину через двести ярдов. Двигаясь прогулочным шагом, с заброшенной за плечо сумкой, словно турист, направляющийся на пляж, он решил прощупать вход со двора. Это оказалось несложно. Недалеко от виллы с грунтовой дороги сбегала тропинка, которая вела в тянущуюся за домами апельсиновую рощу. Наблюдая из-за деревьев, он обнаружил, что лишь невысокая ограда отделяет рыжую землю плантации от сада и раскаленного солнцем патио позади виллы с желтыми ставнями; он даже видел, как в саду топчется с лейкой его «подопечный». Доходящие до пола окна, ведущие из большой комнаты прямо в сад, были распахнуты настежь в надежде впустить внутрь малейшее дуновение ветерка. Корсиканец взглянул на часы пора было обедать, и он вернулся в Ондару.
До трех часов он просидел в баре «Валенсия» на улице Доктора Флемминга, где съел целую тарелку гигантских жареных креветок и выпил два стакана легкого местного белого вина, после чего расплатился и вышел. Когда он возвращался на Плайя-Кальдера, грозовые облака заволокли уже все побережье, а над маслянисто-неподвижной гладью воды глухо рокотал гром, что крайне редко случалось на Коста-Бланке в разгар июля. Он поставил машину в апельсиновой роще около самой тропинки, заткнул за пояс браунинг с привинченным глушителем, доверху застегнул молнию на куртке и скрылся среди деревьев. Когда он вышел из рощи позади окружавшей сад невысокой ограды и перешагнул через нее, вокруг не было ни души. Местные жители, как всегда после обеда, попрятались от жары, а на листья апельсиновых деревьев уже шлепнулись первые капли дождя. Пока Кальви шел по плитам садовой дорожки, с десяток крупных капель упало ему на плечи, и едва он оказался у распахнутых окон, как по розовой черепичной крыше загрохотал разразившийся ливень. Кальви порадовался: опасность быть услышанным явно миновала.
Войдя в гостиную, он услышал из комнаты слева несколько ударов пишущей машинки. Остановившись посреди комнаты, корсиканец вытащил и снял с предохранителя пистолет. Затем по камышовой циновке шагнул к открытым дверям кабинета.
Майор Арчи Саммерс так и не узнал, что случилось, и почему. Он лишь увидел в дверях кабинета какого-то мужчину и приподнялся спросить, что тому нужно. Но разглядев, что у посетителя в руке, успел лишь открыть рот. Два мягких шлепка утонули в шуме дождя, и обе пули вошли майору в грудь. Третья была выпущена ему в висок сверху вниз, всего с двух футов, но он ее даже не почувствовал. Корсиканец на минуту присел над телом и пощупал то место, где обычно находится пульс. Вдруг, не успев распрямиться, он обернулся и увидел на пороге гостиной…
Читать дальше