Тим Кринг - Cдвиг

Мэй повернулась к сестре.

— Ты что-то сказала? — спросила она и добавила про себя: «Про мою грудь».

— Что? — переспросила та, но Мэй ее не слышала.

И Чандлер тоже.

— Ну же, давай! — взывал он к себе. — Давай!

Младенец Лео в машине Ватсонов проснулся и заплакал.

Джо Гонсалес, вытаскивавший заправочный пистолет из бака «доджа» Джареда Стайнке, замер на месте. По счастью, топливо уже не подавалось и на землю упало всего несколько капель бензина. Но Джо этого не видел, потому что смотрел на небо.

— Dios mio! [32] Господи! (исп.)

Прямо над перекрестком образовался огненный столб. Беззвучные языки пламени устремлялись вверх, но не рассеивались в воздухе, а извивались вокруг слепящего стержня, будто чем-то были к нему намертво прикреплены. Через мгновение стержень начал приобретать очертания фигуры. Ноги, руки, голова. Рот и глаза открыты. Только теперь это был не мальчик. Больше не мальчик. Теперь это был воин. Посланец Господа. Яростный, огненный ангел высотой больше ста футов.

Проезжавший по дороге «форд» резко вильнул в сторону и, перелетев через неглубокую дренажную канаву, врезался в ограду из колючей проволоки.

Чандлер открыл глаза и смотрел на огненную фигуру в небе, пораженный не меньше всех этих восьми людей на бензоколонке — восьмым стал Джерри Викс за рулем «форда», вылетевшего на поле. Сначала Миллбрук, потом Сан-Франциско, теперь Техас… Как будто ангел преследовал его и хотел ему что-то сказать.

— Кто ты? — закричал Чандлер. Фигура повернулась и посмотрела на него: в беззвучном крике рта соединялось отчаяние и насмешка. — Уходи! — замахал руками Чандлер. — Оставь меня!

Но фигура оставалась на месте, сияя так ярко, что отбрасывала тени на многие мили вокруг. Ее рука поднялась и указующим жестом уперлась в Чандлера: от лица несчастного ее отделяло всего несколько дюймов. Хотя этот жест было легко принять за обвинение, Чандлер расценил его как призыв избранника — небесный вариант плаката, на котором Дядя Сэм говорит: «Ты мне нужен!»

— Нет! — закричал он ангелу. — Я отказываюсь! Я не хочу! Не хочу! — Он отмахнулся от указующего перста, как загнанный в угол котенок — от разъяренного сенбернара. — Прочь!

И вдруг фигура исчезла. Так же неожиданно и беззвучно, как появилась. Растворилась в воздухе, оставив Чандлера наедине с полными ужаса взглядами восьми человек. Был слышен лишь плач ребенка. Наконец Джо Гонсалес нерешительно кашлянул:

— Сеньор? Это был дьявол?

Вашингтон, округ Колумбия

14 ноября 1963 года

Наз медленно провела БК по гостиной и поставила пластинку: комнату наполнили звуки тихой джазовой музыки. Ногти женщины впились в плечо БК так, будто были когтями орла, разрывавшего добычу на части.

— Неужели ты не понимаешь? — прошипела Наз, уткнувшись ему в грудь. — Тот человек убьет его!

— Того человека зовут Мельхиор, — прошептал БК, зарываясь в темные волосы Наз. — И он ничего ему не сделает — Чандлер слишком для него важен.

— Я много думала об этом, — не сдавалась Наз. — Он может заставить Чандлера подчиниться, только угрожая мне. Но если я сбегу и Чандлер об этом узнает, он откажется подчиняться Мельхиору, и тот его убьет.

— Но как Чандлер узнает, что ты сбежала? Мельхиор ни за что ему не скажет!

— Поверь — Чандлер точно узнает.

Она сказала это таким тоном, что дальнейшие споры были бессмысленны, и БК понимал, что она имеет в виду. Почему он сам здесь, и зачем вообще похитили Чандлера. Орфей!

— Мельхиор отнюдь не любитель. Как и те, на кого он работает. Они будут ставить над Чандлером опыты, пока не поймут механизм его власти и как его можно воспроизвести. А когда им это удастся, они от него избавятся. Послушай, своим ожиданием ты только увеличиваешь риск, которому подвергается и Чандлер, и ты сама.

— Во всем, что мы делаем, есть доля риска. Вот что происходит, когда эти люди вторгаются в нашу жизнь. Поверь, Чандлеру гораздо легче найти меня, чем мне — его.

— Я разговаривал с доктором Лиари, мисс Хаверман, — прошептал БК. — Я знаю об Иране. О твоих родителях и мистере Хавермане, и как Эдди Логан шантажом заставлял тебя подмешивать ЛСД. Ты можешь вырваться из их власти. Ты можешь разделаться с ними, если не станешь играть по их правилам, а расскажешь все прессе.

У Наз перехватило дыхание, и она зарылась лицом в грудь Чандлеру, чтобы не выдать себя. Он чувствовал ее жаркое дыхание через тонкий египетский хлопок сорочки. Какое-то время тишину нарушали только печальные звуки саксофона и глухое уханье контрабаса. Потом Наз сделала шаг назад, чтобы показаться ему в полный рост.