Иван Сербин - Гилгул

— Сонеты, — ответил Саша запоздало. — Они прошли через века. Стихи. Картины. Музыка.

— Музыка, сонеты… Да, действительно, прошли. Но прочтите мне на память какой-нибудь из сонетов Петрарки? Или того же Шекспира? Продекламируйте любовную поэзию Вийона? Не можете. Но даже если бы смогли и вас услышал бы автор, то он бы сказал, что вы — бесчувственный чурбан. А знаете почему?

— И почему же? — хмуро поинтересовался Саша.

— Да потому, что вам чужая любовь без надобности, — охотно объяснил Леонид Юрьевич. — С вас достаточно и своей. Той же Танечки. Или, допустим, красивой девушки, встреченной на улице или в метро. Они для вас куда важнее шекспировских рифм. А сонеты… Одни издают, другие покупают. В основном для блезира. Но практической пользы — никакой. Картины? Красиво, не стану возражать. Еще забавно. Король Франциск Первый заплатил за «Мону Лизу» четыре тысячи золотых флоринов. Ни много ни мало — пятнадцать с половиной килограммов золота. А мы прикрываем ею сальные пятна на обоях. Вот вам и вся практическая польза. Однако не думаю, что великий Леонардо мечтал именно об этом, когда писал портрет Констанции «Джоконды» де Авалос.

— Картины, музыка и стихи — это духовная пища, — возразил Саша. — Красота в любой форме делает человека лучше, добрее.

— Или злее. Вы ведь не станете отрицать, что другой человек, плеснувший на «Данаю» кислотой, действовал отнюдь не во имя добра или красоты?

— В газетах писали: это сделал параноик.

— А вы верите всему, что пишут газеты?

— Э-э-э…

— Он не параноик. Причем далеко не параноик, — усмехнулся Леонид Юрьевич. — Красота, суть любовь, питает души, порождая в одних тягу к добру, но в других — раздражение, стремление к злу и уничтожению этой самой красоты. Вы согласны?

— Наверное.

— Отлично, — Леонид Юрьевич улыбнулся таинственно. — Вот мы и подобрались к самому главному. К Душе. Превосходно. Значит, человек любит не разумом, а Душой. Я правильно вас понимаю?

— Правильно. Честно говоря, Саша не был полностью уверен в правильности данного утверждения, но за неимением лучшего аргумента в споре…

— Во всяком случае, вы признали то, что Душа существует. Это уже неплохо. Душа — как основа мироздания. Как скрытый движитель всех человеческих поступков и помыслов. Душа и все, что с ней связано. В глобальном аспекте. Ведь именно этот аспект вас сегодня особенно тревожит? Выражаясь вашим собственным языком: роль Души в формировании Добра и Зла и ее влияние на будущее человечества. Правильно? Саша внимательно посмотрел на гостя, а тот деловито собрал посуду и отнес в мойку. Затем присел и не без любопытства уставился на Сашу.

— Кто вы такой и что вам нужно? — спросил наконец Саша. — Только не надо морочить мне голову.

— Так я и не пытаюсь вам ее морочить, Александр Евгеньевич, — снова всплеснул руками гость.

— Вы не ответили на мой вопрос. Кто вы и что вам от меня нужно? Книга?

Леонид Юрьевич вздохнул, качнул головой, сказал грустно:

— При чем здесь книга… — Он взял сигарету, покрутил в пальцах, понюхал, затем произнес абсолютно серьезно: — Какой мне смысл забирать ее у вас после того, как я же вам ее отдал?

— Вы?

— Конечно. Человек, который продал вам «Благовествование»… одним словом, это мой помощник.

— Да? — упрямо, но с ехидцей спросил Саша. — Ну теперь я, наверное, должен вам ее вернуть?

— Нет. Наоборот. Вы никому не должны отдавать эту книгу. Никому! В том числе и самым близким друзьям.

— Почему?

— Прочтите — и сразу все поймете.

— Я не о книге, я о друзьях.

— Друзья часто превращаются во врагов. И только вы сами никогда не сможете себя предать.

— Я не люблю, когда говорят загадками.

— А это не загадка, — шевельнул бровью Леонид Юрьевич, стряхивая пепел. — Это совет.

— Может быть, вы все-таки объясните мне, что такого необычного в этой книге?

— Она сама, — ответил Леонид Юрьевич.

— Обычная Библия.

— Необычная, — гость снова стряхнул пепел. — В том-то и дело.

— Разве что в полярности оценок…

— Так ведь в оценках весь смысл, — усмехнулся Леонид Юрьевич. — Читайте. Когда прочтете, вам будет легче понять и предугадать следующие шаги вашего врага.

— Моего врага? — Саша усмехнулся саркастически. — У меня нет врагов.

— Ошибаетесь. У вас есть враги.

— Я пока что-то не заметил ни одного.

— Вот именно, — кивнул Леонид Юрьевич, давя сигарету в пепельнице. — Пока! Скоро заметите. Кстати, что он вам рассказал?