Иван Сербин - Гилгул

— Черт! — пробормотал он, приник к щели и тут же наткнулся на заинтересованный взгляд. Человек сидел возле стола, курил и держал в руках «Благовествование». Наверное, читал, пока жарились котлеты. Таиться дальше не имело смысла, поэтому Саша просто толкнул дверь и вошел в кухню, держа пепельницу на изготовку.

— Доброй ночи, Александр Евгеньевич, — поздоровался гость и кивнул на плиту. — Простите, что я так, по-хозяйски. Но подумал: все равно ведь дожидаться, пока проснетесь, так поджарю котлет, чтобы фарш не засох. Это был тот самый красавец. Попутчик из метро, почитатель беккеровских «Мифов».

— Видите ли, любезнейший Александр Евгеньевич, — мужчина поднялся, приоткрыл крышку сковороды и ловко поддел лопаткой здоровенную котлетину, — я имел рассеянность забыть сегодня вечером в вагоне книгу, а она дорога мне как память.

— Как вы попали в квартиру? — Изумление Саши достигло наивысшей точки.

— Через дверь, разумеется, — ответил гость. — Как же еще?

— Но…

— Вы совершенно напрасно оставляете дверь открытой, — продолжал гость, переворачивая котлеты. — Тем более если храните в доме такую книгу, — он небрежно мотнул головой за плечо, указывая на «мраморный» фолиант. — Дверь, Александр Евгеньевич, следует запирать.

— А я и запер, — Саша растерялся. В движениях незнакомца, во всем его поведении не было заметно и тени страха. Нет, он не боялся. Хотя, возможно, незнакомец заранее рассматривал подобную ситуацию. Впрочем… Какую подобную? Он ведь начал жарить котлеты ДО того, как Саша проснулся. Если красавец хотел только лишь украсть книгу, то никто не помешал бы ему спокойно уйти.

— Если бы вы заперли, то как бы я вошел? — рассудительно поинтересовался гость.

— Вот это мне и хотелось бы знать.

— Я позвонил, даже несколько раз, но мне никто не открыл. Я попробовал постучать. Оказалось, что дверь не заперта. И тогда я вошел. Вы спали, а мне необходимо с вами поговорить. Вот я и решил подождать, пока вы проснетесь. Заодно нажарить котлет и ознакомиться с этой забавной книгой, — он снова кивнул на «Благовествование», затем накрыл сковороду крышкой и присел. Взяв сигарету, спокойно затянулся. — Но что же вы стоите в дверях, Александр Евгеньевич? Присядьте. И вам, и мне спокойнее будет. И не волнуйтесь так. Ничего плохого я вам не сделаю. Честное слово.

— Откуда вам известен мой адрес?

— Есть такая программа для компьютера, — незнакомец улыбнулся. — Указываешь номер телефона или фамилию, имя и отчество, а она называет адрес. Очень забавно, должен признать. Если бы такая программа существовала раньше, у меня, да и у вас тоже, решительно убавилось бы проблем.

— А мой номер телефона у вас откуда?

— Номера телефона у меня нет, — сознался гость. — Но вашу фамилию, имя, отчество я узнал из журнала.

— Из какого журнала?

— Из «Психологии и психиатрии». Второй номер за этот год. Тот самый, где помещена ваша статья. «Он сумасшедший, — подумал Саша. — Точно. Никакой научной статьи не было и быть не могло. Хотя… Правда, готовил он одну работу, думал даже опубликовать, но не опубликовал ведь. А о лежащих в столе черновиках незнакомец знать не мог».

— А ну-ка руки вверх, — скомандовал он, поднимая пепельницу.

— Пожалуйста, пожалуйста, — гость улыбнулся тонко, хотя руки все-таки поднял. — Если вам так спокойнее…

— Спокойнее.

— Тогда конечно. Опять-таки вы здесь хозяин.

— Никакой научной статьи у меня не выходило, — заявил Саша резко. — И дверь, кстати, я запер. Как раз потому, что у меня в доме находится очень ценная книга. Это-то я точно помню.

— Ну, — уклончиво качнул головой красавец, — не такая уж она и ценная на самом деле. А насчет статьи… Разве Товкай Александр Евгеньевич, психиатр, 34 года, сотрудник психоневрологического диспансера номер двести сорок четыре, — не вы?

— Я, — согласился Саша.

— В таком случае статья ваша. Можете посмотреть. Журнал у меня в чемоданчике. Кстати, в нем имеется ваша фотография.

— Так. Где этот ваш чемодан?

— Вон, у стола, — указал подбородком гость. — Руки можно опустить? Или подержать, пока вы…

— Держите, — рявкнул Саша, хватая с пола кожаный «атташе» и отщелкивая замки. Странно, полоснулось по краю сознания, когда он вошел в кухню, чемоданчика вроде не было. Хотя… Черт его знает…

— Ох, Александр Евгеньевич, Александр Евгеньевич, — укоризненно покачал головой гость. — Вы, атеисты, странный народ. В загробный мир не верите, а чуть что, сразу «Слава Богу» да «Черт его знает». Нельзя же так, в самом деле. Накличете ведь, не ровен час.