Иван Сербин - Гилгул

— Упал? — понимающе спросил старлей на вахте.

— Ага, — кивнул Саша и поднял воротник пальто, прикрывая залитую кровью рубашку. — Минут пять падал.

— Осторожней надо, — усмехнулся старлей. Саша добрел до сада «Эрмитаж», плюхнулся на лавку и задрал голову, с облегчением коснувшись гудящим затылком деревянного поручня. Теперь надо было спокойно все взвесить. Спокойно все… Он не додумал, провалился в сон, принесший облегчение.

«Окруженный кольцом мечников, Дэефет шагал по заваленным трупами улицам Раббата. Меч он держал поднятым, приготовившись к неожиданному нападению. Черные нитки сажи плыли над городом в потоках горячего воздуха. Пепел серыми хлопьями опускался на окровавленные тела горожан. Звуки боя еще доносились с боковых улочек, но быстро смещались к окраинам. Вокруг буйствовал пожар, но Дэефет не обращал на это внимания. Его абсолютно не интересовало, что случится потом с городом и с теми, кому не повезет уцелеть. За Царем торопливой трусцой поспешали шестеро левитов, несущих жертвенник всесожжения. Следом шагал Авиафар. Замыкала процессию пехотная манипула. На случай нападения со спины. Подбежал один из Избранных. Лицо его было рассечено, залито кровью и перепачкано сажей и пеплом:

— Мой господин, — задыхаясь, пробормотал он. — Мы схватили Аннона.

— Он жив? — быстро спросил Дэефет.

— Как ты и велел, — улыбнулся Избранный, обнажив в улыбке рот, полный гниющих зубов. — Царь Аммонитянский ранен, но жив.

— Хорошо, — Дэефет быстро зашагал вперед. — Где он?

— В Храме. Избранные стерегут его.

— Вы уверены, что это Царь?

— В лицо Аннона знал только Урия, — напомнил Избранный. — Но Урия погиб. Дэефет остановился и резко повернулся к солдату:

— Тогда откуда вам известно, что тот, кого вы схватили, — Царь Аммонитянский?

— На нем латы царя. И когда он вошел в притвор, вокруг него стояли телохранители.

— Хорошо, иди добывай свое богатство. Избранный снова улыбнулся и торопливо нырнул в один из боковых проулков. Дэефет же ускорил шаг. Ему не терпелось увидеть поверженного врага. Белые, покрытые мазками копоти стены приближались с каждой секундой. Процессия миновала вырубленные сады, горящее военнохранилище. До Храма оставалось не более сотни шагов, когда со стороны дворца подбежала группа пехотинцев. Они тащили за собой пленника, одетого в милоть и плащ аммонитянской знати.

— Мой господин… — сказал один из легионеров, но Дэефет остановил его взмахом руки, проронив: „Убей его“.

— Мой господин, — закричал в ужасе пленник. — Это я послал к тебе вестника, когда Аннон унизил твоих левитов! Дэефет обернулся.

— Подведите его. Исава едва не волоком подтащили к Царю Иегудейскому, бросили на колени.

— Значит, это ты прислал Доика? — спросил пленника Дэефет.

— Я, мой господин. Но он не вернулся… Исав был бледен. Лицо его покрывал обильный пот.

— Я приказал казнить его, — улыбнулся страшно Дэефет. — Трусливый наемник знал за что.

— Я… — торопливо забормотал Исав. — Я с самого начала верил в тебя и в твоего Господа. Я был предан. Я даже молился тайно Га-Шему. Ваал — Бог язычников, — по щекам царедворца покатились слезы, оставляя на черных от копоти щеках светло-серые полоски. — Он… Он…

— Что он? — прищурился Дэефет.

— Он… — Внезапно лицо Первого царедворца осветилось радостью. — Ваал требовал человеческих жертв! Верно говорю тебе! Аннон приказал убить в Храме пятнадцать тысяч горожан! Стариков!

— Ты готов сказать это всем? — спросил Дэефет.

— Я готов сказать всей Палестине. Всему Царству Иегудейскому. Во славу истинного Господа, твоего Господина! Га-Шема!

— Ты сохранил себе жизнь, — кивнул Дэефет. — А теперь скажи, ты сможешь узнать своего Царя?

— Тебя, мой господин? Дэефет поморщился:

— Себя я узнаю сам. Царя Аммонитянского.

— Он мне не царь. Дэефет наклонился и толкнул царедворца ногой в грудь. Тот опрокинулся на спину, взвизгнув от ужаса. Через мгновение широкий клинок коснулся его груди.

— Отвечай, если не хочешь умереть.

— Я могу узнать его. Могу…

— Ты пойдешь со мной. Дэефет развернулся и зашагал к Храму. За его спиной двое пехотинцев вздернули царедворца за локти и потащили следом за процессией. Человек в латах стоял на коленях в центре Храма, между двумя столбами, украшенными изображениями Ваала и Астарты. Справа и слева от него застыли двое мечников из когорты Избранных.

— Что, Царь Аммонитянский, — спросил Дэефет, приближаясь, — помог тебе твой Бог?