Иван Сербин - Гилгул

Спустившись с городской стены, тысяченачальник стащил с головы золотой венец Аннона, расстегнул латные ремни и снял царский плащ, повесив его через руку. В окружении солдат царской когорты он направился ко дворцу Аннона. Несколько месяцев, до возвращения Царя, ему предстояло жить там. Сегодня горожан убрали с улиц, чтобы никто случайно не узнал своего Царя среди арамейских воинов. Не следовало сеять зерна сомнения в храбрые сердца. Что же касается его, тысяченачальника, он-то твердо верил в то, что Господин вернется. Царь Аммонитянский дал слово, а Аннон никогда не врал и никогда никого не предавал. Аннон же, одетый в черные кожаные доспехи, шагал в рядах арамеев в сторону Иерихона. Он должен был прийти в Иевус-Селим. И уж коли Господь помог ему покинуть Раббат незамеченным, то, наверное, поможет и в остальном. Аннон знал, чем все закончится. Дэефет убьет его. А потом, поняв, что Господин Тьмы все еще не может появиться на свет, убьет тех, кто уцелеет после взятия города. Затем прикажет уничтожить весь аммонитянский народ, включая только рожденных младенцев, стариков и женщин. С этим ничего не поделаешь. Так будет. Единственный ребенок, которого он никогда не осмелится тронуть, — его собственный. Младенец, рожденный Вирсавией. Вот за этим-то Аннон и шел в Иевус-Селим. Он должен оставить на земле своего потомка и сделать так, чтобы тот выжил в ужасной резне, которую устроит Царь Иегудейский, Дэефет. Аннон надеялся, что Нафан сумел объяснить Вирсавии, что представляет собой Царь Дэефет и почему он хочет убить Аннона. И еще он надеялся, что новая жена Царя Иегудейского поверила пророку. Аннон же сделает то, что должен сделать — проследит за безопасностью Вирсавии, а затем вернется в Раббат, чтобы погибнуть в нем, плечом к плечу со своими отважными воинами и храбрыми подданными. Аннон уже знал путь, которым войдет в город. По акведуку, вместе с горными водами».

— А, Саша, ты уже здесь. Словно очнувшись ото сна, он опустил газету и посмотрел на Костю, затем огляделся, словно хотел убедиться, что находится не в Палестине, а в Москве. По Петровке поспешал плохо выспавшийся народ. Кто на работу, кто куда. Конечно, преобладали мужчины в штатском, — группами и по одному, — сворачивающие к пропускному пункту. На мгновение Саше вдруг показалось, что он заметил в толпе Леонида Юрьевича. Саша зажмурил глаза, а когда снова открыл их, мужчины уже не было. Наверное, свернул к «Современнику».

— Ты какой-то странный нынче, — прокомментировал Костя состояние приятеля.

— Еще бы. Ночь не спал. Станешь тут странным, — ответил Саша.

— Понятно, понятно, — закивал оперативник. Он явно пропустил Сашин ответ мимо ушей. Да и вообще Костя казался возбужденным, словно в него напихали пружин, которые не позволяли телу находиться в покое. — Ну что, пошли?

— Пойдем… Саша вдруг поймал себя на мысли, что не хочет разговаривать с Костей. Это шло откуда-то изнутри. Костя выписал повестку на Сашино имя. Дежурный пропустил их во двор, усаженный елями.

— Да, тебя же Татьяна разыскивала весь вечер, — спохватился оперативник. — Я сказал ей, что ты дома. Она не звонила?

— Не звонила, нет, — покачал головой Саша. — Это, наверное, из-за фарша.

— Из-за чего? — рассеянно переспросил Костя.

— Из-за фарша. Она оставила фарш в холодильнике и… Саша заметил, что оперативник его не слушает, и замолчал. Приятель лишь неопределенно качнул головой.

— Ну да, ну да…

— С тобой-то что случилось? — нахмурился Саша. — Ты как вареный. Спишь на ходу.

— Ну да, — снова кивнул тот, но секунду спустя спохватился: — Что?

— Я говорю, случилось что-нибудь? Странность у тебя в глазах прорезалась.

— Нет, ничего, — ответил Костя. — Все нормально. Ничего не случилось. Все в порядке.

— Ну, в порядке так в порядке, — сказал Саша.

— Кстати, — напомнил Костя, пока они поднимались на нужный этаж. — Возил ты вчера этого профессора к Потрошителю-то?

— Возил.

— Ну и что?

— Пока ничего, — ответил Саша. — Потрошитель оказался хитрее.

— Понятно. А насчет книги что?

— В смысле?

— Ну, ты дашь мне ее почитать? Нет?

— Дам, — Саша помрачнел, вспомнив о смерти Андрея.

— А чего не привез?

— Да не из дома я… Саша прикусил язык, но было поздно. В том, что касалось «ловли на слове», у Кости конкурентов не было.

— А откуда же? — спросил он. — Ты же вроде сказал, будто с приятелем всю ночь трепался?

— Да… Я его на вокзал провожал, — извернулся Саша. — Он в Москве проездом был, ну и заехал. По старой памяти.