Иван Сербин - Дикие псы

— Я… ни о чем.

— Напрасно. Лучше бы вы думали о работе. Костик вздохнул и придвинул к себе стопку бланков. Честно говоря, ему сейчас было не до бухгалтерии. Деньги, принимаемые и пересчитываемые двумя девушками, складировались в большой сейф, занимавший весь правый угол напротив двери. Суммы заносились в соответствующую ведомость. К ведомостям добавлялись «платежки». Документы сперва попадали на стол Костика, и тот превращал их в бумаги виртуальные, перенося в компьютер. Затем женщины сверяли полученные суммы с бумажными, подбивали баланс и отправляли Тяглову. Тот подводил окончательный итог, а вечером или утром следующего дня лично прослеживал отправку наличности в банк. По субботам Тяглов собирал все данные в полный и детальный отчет, который ложился на стол Конякина, чтобы хозяин имел возможность с удовольствием подсчитать, насколько богаче он стал за семь последних дней. Собственно, Костик сейчас думал не о Конякине. Он думал о деньгах, хранящихся в сейфе. Реальных, столь необходимых ему деньгах. Ведь если подумать, что такое для Конякина тринадцать тысяч долларов? Пустяк. Тем более что Костик хотел только взять взаймы, а потом отработал бы. Ночью убирал бы торговые залы фирмы, днем работал бы в бухгалтерии, совершенно бесплатно. И по выходным подрабатывал бы где-нибудь еще… Оставалось только поговорить с самим Георгием Андреевичем. Костик снова задумался. Ему скорее всего Конякин не дал бы и рубля. Попросить Аньку? Так ведь он дал ей слово не лезть в это дело и вот… Как сказать сестре о том, что теперь ему придется возвращать Димкин долг? Она, конечно, потребует получить деньги с Димки, но Костик не может этого сделать. Просто не может. Сказать при всех, что Димка — лжец, что он соврал насчет квартиры? Это невозможно. Совершенно невозможно. Но если нельзя обратиться к Аньке, нельзя получить деньги у Димки, что же ему делать? Ответ пришел сам собой. Ответ этот стоял рядом с Димкиным столом и смотрел на него, наклонив голову, поверх очков.

— Что с вами сегодня, Костя? Вы непозволительно рассеянны.

— Простите, Степан Михайлович… — Костик смутился на секунду, но мгновением позже его вдруг осенило. — Степан Михайлович, я могу поговорить с вами… э-э-э… с глазу на глаз?

— С глазу на глаз? — Тяглов казался удивленным. Он смерил сотрудника долгим взглядом, затем кивнул. — Ну что же, если это действительно необходимо… Пойдемте. Они прошли в буфет для сотрудников. Тяглов взял себе стакан чая, а Костик ничего не взял. Глядя, как Тяглов помешивает сахар в стакане, Костя помялся, собираясь с духом, и наконец выпалил:

— Степан Михайлович, вы не могли бы поговорить с Георгием Андреевичем? Тот быстро посмотрел на собеседника:

— Насчет чего поговорить, Костя?

— Я хотел взять… э-э-э… ссуду.

— Ссуду? Хммм… — Тяглов отпил из стакана и снова принялся мешать ложечкой, хотя сахар давным-давно растворился. — И какова, позвольте поинтересоваться, нужная вам сумма?

— Тринадцать тысяч долларов, — шалея от собственного нахальства, выдохнул Костя. Как в пропасть шагнул.

— Большие деньги, — раздумчиво проговорил Тяглов. — Очень большие. Особенно для человека вашего возраста. Простите, Костя, излишнее любопытство, но… зачем вам понадобилась столь крупная сумма? — Костя в двух словах объяснил ему ситуацию. — Понимаю, — кивнул Тяглов. — Родственные чувства — одни из самых сильных чувств. Я отношусь к ним с пониманием и уважением, но боюсь, что ничем не смогу вас порадовать. Обратившись к Георгию Андреевичу, вы не поможете ни себе, ни своей сестре. — Тяглов вздохнул. — М-да, Костя. Вам не позавидуешь. Определенно. Георгий Андреевич не из тех людей, кого можно разжалобить сентиментальными историями. Богат не тот, кто умеет зарабатывать, а тот, кто умеет сохранить заработанное. Он не даст вам денег, — подвел неутешительную черту Тяглов.

— А если бы попросила Анна? — Костик остро ощущал всю глубину собственного падения. — Насколько я знаю, Георгий Андреевич собирался на днях сделать ей предложение, и… он ведь не откажет будущей жене?

— Кто вам сказал насчет предложения? — прищурился Тяглов.

— Мне… — Костя покраснел. — То есть, я подумал, что… А что, разве это неправда? — спросил он вдруг с вызовом.

— Боюсь, что нет, — совсем уж понизил голос Тяглов. — Костя, мне очень не хочется причинять вам боль, тем более зная, как вы относитесь к своей сестре, но… Боюсь, что Георгий Андреевич уже сделал предложение…