Иван Сербин - Дикие псы

— Все?

— Все.

— Ништяк, — Вован щелчком отправил окурок на тротуар. — Вечером, это во сколько? В десять? В одиннадцать? В двенадцать?

— В десять.

— Базара нет, пионер. Молодец. Шустро крутишься. — Он посмотрел на часы. — Значит, к десяти мы и подъедем. Смотри, чтобы бабки были готовы.

— Машину пригоните? — спросил Димка. — «Шестерку».

— Не бзди, пионер. Нам твоя лайба на хрен не нужна. Получишь, как только бабки заплатишь. Все, бывай, до вечера. Кадавр врубил магнитофон. Невероятно громкая волна техно раскатилась по улице, отражаясь от стен серых пятиэтажек. Водитель дал по газам, и «семерка» вылетела на середину узкой проезжей части. Шедшая навстречу оранжевая «Нива» испуганно шарахнулась к тротуару.

— Ты че, баран, не видишь, мы выезжаем! — рыкнул кадавр и в довесок выпалил трехэтажную матерную конструкцию. Обе фразы потонули в ритмичных шлепках ударных. «Семерка» выровнялась и, набирая скорость, понеслась по улице в сторону Долгопрудного. Компания проводила удаляющийся «музыкальный ящик» взглядом.

— Дебилы пластмассовые, — оценил Славик и хлопнул Димку по плечу. — Все в порядке, Димыч. Отдашь им деньги, помашешь на прощание ручкой и забудешь, как страшный сон.

— М-да, — пробормотал Димка. — Все настроение испортили, придурки. Значит, в девять? — уточнил он у Кости.

— В девять, — солидно подтвердил тот.

— Хорошо. Димка первым повернулся и зашагал к дверям общаги. Славик подмигнул Косте.

— Пошли, Профессор. Пивка выпьем на радостях. Я угощаю. Тем более что и повод есть.

— Может, он не придет? — Жигулов посмотрел на часы. — Пятнадцать минут.

— Опаздывает просто, — Владимирыч беззаботно пожал плечами. — Не волнуйся, Сергеич, придет. Всегда приходит. Они стояли на пустой дорожке Парка культуры имени Горького, посреди аттракционов не успевшего еще закрыться итальянского «Луна-парка». Ввиду будней и раннего еще вечера народу было немного. Ощущение уныния и запустения скрашивали яркие всполохи огней. Однако общее впечатление хмурости и печальной заброшенности оставалось. Осень тоскливо шмоналась меж намокших осин и тополей легким дождем. За деревьями призывно надрывался «Музыкальный экспресс». Над полуголыми кронами, на фоне быстро темнеющего неба монументальной безжизненной громадой маячило «Колесо обозрения». Жигулов поежился, поднял воротник плаща, огляделся и… заметил быстро плывущую от ворот сутулую фигуру. Серая, слишком легкая матерчатая куртка человека ловила всполохи веселых вывесок и тут же снова скрывалась в сумерках, теряя очертания. Казалось, это не человек вовсе, а призрак отца Гамлета, заглянувший сюда по неотложным делам.

— О, — воскликнул, оживляясь, Владимирыч. — А вот и наш «клиент». Между прочим, бывший актер. Даже в кино каком-то снимался, не помню название. В эпизоде.

— На чем ты его прихватил? — поинтересовался небрежно Жигулов.

— На наркоте, — охотно пояснил коллега. — Он в общаге театральной до женитьбы жил, на Арбате. Так, веришь, нет, при себе весь свой запас таскал. Боялся, что в его отсутствие «друзья» найдут и потребят. Получалось как раз на двести двадцать восьмую, часть первая.

— А ты его отпустил, — констатировал Жигулов.

— Так он же не толкач, — беспечно заметил Владимирыч и махнул рукой. — Берет только для личного потребления. Но я его прижал, растолковал, что к чему. Про сроки объяснил, про зону, про все такое. Объяснил, от чего спасаю и как он мне благодарен должен быть. Взял подписочку о сотрудничестве. Потом помог на работу устроиться, на денежное место. А когда он знакомства свел, начал приличную деньгу зашибать, «дернул» к себе. Ну, ясное дело, слезы, то, се. Только я ведь мужик не сентиментальный. Так что через три часа этот кадр заливался — курский соловей обзавидуется. Ей-Богу, не вру, — Владимирыч тихо засмеялся. — Полезный дядечка оказался. Работает творчески, с огоньком, можно сказать. Кое с кем из нашей клиентуры знакомства водит, помогает.

— В смысле? — Жигулов рассматривал приближающегося стукача.

— Ну, с машинами. Ремонт, перекраска, трали-вали. Для определенного контингента старается. — Владимирыч потер руки. — Этот кадр всех автомобильных барыг знает, как родных. Тихо. Не будем нервировать интеллигентного человека… Стукач подошел совсем близко. Он оказался на удивление тщедушным, сутулым, нервным. Все время оглядывался, словно боясь, что за спиной крадется нечаянная смерть. Однако руки фискала удивили Жигулова. Длинные, с квадратными мозолистыми ладонями, мускулистые. Стукач старательно кутался в легкую курточку, подобно черепахе втягивая голову в плечи. Покосился с подозрением на Жигулова.