— Блестящий вывод, профессор. Он сделан, бесспорно, на основании обширного опыта. Но фактических доказательств явно недостаточно. Итак, продолжим.
— Но тут благодаря стечению обстоятельств в вашем искривленном сознании забрезжил свет. Следует отметить совпадение двух факторов. Во-первых, вас осенила идея, что, сочетая новое психотропное лекарство под названием оланзапин и жесткую шоковую терапию, вы способны предотвращать и излечивать психозы с выраженными суицидальными тенденциями. Именно то, что вам не удалось с моей матерью.
Себаштиану снова бросил незаметный взгляд на часы: прошло еще семь минут.
— Во-вторых, Данте. Случайная находка письма поэта вашими коллегами по философскому обществу навела вас на мысль, которую извращенное сознание обратило в некую логическую схему. Вы убедили себя, будто на завершающем этапе терапии необходимо использовать ситуацию столкновения с насилием для разрешения проблемы суицида.
— Столкновение лежит в основе большей части разделов психиатрии. Вынужден признать, Себаштиану, что в этом направлении я выступил всего лишь верным последователем других врачей, светил в области медицины.
— Действительно, хотя вы довели их разработки до абсурда. Вы избрали крайнюю форму столкновения, отнимая одну жизнь ради спасения другой. И какие результаты?
— Превосходные! — воскликнул психиатр. — Полное излечение, и в свое время я тебе это продемонстрирую.
— Сомневаюсь, доктор. Вы больше не встречались ни с одним из своих пациентов, — заявил Себаштиану. Он не знал этого наверняка, но ему было все равно. — Вы не знаете, где они и живы ли они еще.
Дель Кампо пренебрежительно махнул рукой:
— Ну и что? В каждом случае наблюдалась стабильная положительная динамика.
— Цель не оправдывает средства. Особенно если средства сами по себе преступны, как в данной ситуации. Вы, таким образом, превратились в своего собственного пациента. Чтобы побороть безумие, вы применили свой метод лечения, составив чудовищный план. И мы подходим к основному мотиву вашего зазеркального бытия, «Божественной комедии». В последние дни я много думал, почему именно эту поэму вы выбрали в качестве сценария.
Психиатр сделал хороший глоток коньяка, продолжая смотреть куда-то поверх головы Себаштиану, и попросил продолжать:
— Дальше.
— Несмотря на вашу низость, вы человек блестящего ума, и вам показалось забавным помериться силами со следователями, тем более что один из них носил фамилию Сильвейра. Представляю, как вы наслаждались, когда я попросил совета у членов общества, к которому вы принадлежали. Или когда составляли подложные «предсмертные» записки, где вы зашифровали ссылку на новаторскую работу моего отца по латеральному мышлению. Но не в этом суть. «Божественная комедия» — ваше личное нисхождение в преисподнюю.
Себаштиану ожидал реакции на свое откровение, но ее не последовало. На лице дель Кампо покоилось застывшее выражение, какое бывает у людей на моментальном фотоснимке.
— Вы воображаете себя современным Данте, кто спускается в адскую бездну в поисках возлюбленной и, сам того не замечая, все более углубляется во тьму, блуждая среди кошмаров, — чем ниже круг, тем они становятся все ужаснее. Не скажу, что аналогия неудачна, однако роли распределены неверно. Вам не подходит образ поэта, главного героя, вам ближе чудовище, застрявшее в недрах Земли в девятом, и последнем, круге. В глубинах вашего подсознания, доктор, вы Сатана. И ваш путь вниз отражает всего лишь последовательное саморазрушение. Вы сумасшедший, дель Кампо, как и многие другие, кого я встречал. Стремление выдать преступление за клиническое исследование не отменяет вашего помешательства.
В это время за спиной Себаштиану открылась дверь, и он услышал приближающиеся шаги. Резко повернувшись в кресле, он замер. Вошедшего человека он не знал, но мгновенно понял, что видит убийцу Каина. Своего убийцу. Во рту у него пересохло.
— Ошибаешься, Себаштиану. Если бы мной владел дух саморазрушения, сеньор Косио явился бы сюда для того, чтобы оборвать мою жизнь. То есть, — засмеялся дель Кампо, — если мы уже минули восьмой круг. Не волнуйся. Этого не произойдет. Моей жизни ничто не угрожает.
Неизвестный, подумал Себаштиану с содроганием, пришел для того, чтобы отомстить за мнимое предательство отца, причем главной героиней драмы выступала его собственная мать.
Освальдо Косио приблизился, встал позади Себаштиану и приставил дуло револьвера к его голове. Ощутив прикосновение холодного металла к затылку, Себаштиану с силой сжал подлокотники кресла.
Читать дальше