— Эй ты! На кого шестеришь?
Омар оцепенел от страха, но многолетний опыт выживания на улице спас ему жизнь и на этот раз.
— Никова. Я толька… — Он заикался. — Комизар Гонзале фриказал зледить за вами, и взе. Я ваше не в курзах. — Язык у Омара заплетался, и, защищаясь, он выставил вперед ладони, как будто это могло ему помочь.
— Заткнись, — велел Освальдо.
Перед ним стояла дилемма. Если он убьет придурка на месте, это явно осложнит дело. Выстрел может всполошить округу, а Косио не собирался оставлять за собой двух покойников нынче ночью. Отступать от плана не стоило. С другой стороны, какие могли быть гарантии, что араб-маломерок не свяжется с хозяином, как только почувствует себя в безопасности.
— Ключи, — потребовал Косио наконец, сопровождая слова жестом.
Омар подчинился не задумываясь. Освальдо отогнал свою украденную машину на тротуар и уселся в салон позади Омара, кинув ключи на переднее сиденье.
— А теперь заводись и разворачивайся, — распорядился он. — И остерегайся дать мне повод вышибить тебе мозги, шпендик.
— Вопреки всему мне было нелегко поверить, что именно вы затеяли это безумие.
Сидя в глубоком мягком кресле, обитом бордовым бархатом, Себаштиану окинул взглядом комнату. Просторная гостиная в доме врача была обставлена викторианской мебелью красного дерева и заполнена книгами, энциклопедиями, картинами и гравюрами. Пол, выстеленный паркетом из дерева глубокого бордового оттенка, был покрыт красивым персидским ковром. Массивная люстра свисала с потолка, но она не горела. Фигуры двух мужчин в комнате освещались лишь пламенем жарко горевшего камина.
Доктор дель Кампо внешне преобразился: он теперь мало походил на хладнокровного, выдержанного человека, знакомого Португальцу по прежним встречам. Как в недрах пробудившегося вулкана клокочет яростный огонь, так и в душе доктора бушевал пожар, о чем говорили едва приметные проблески безумия в глазах и неуловимое напряжение, проскальзывавшее в каждом движении. Именно в такой манере играет драму великий актер, передавая неистовство и силу в спокойной сцене.
Свет камина выхватывал из темноты только половину его лица.
— Безумие? Да что ты знаешь о безумии? Нет, Себаштиану. Однажды, давно, я лишился рассудка, но теперь это прошло. Теперь мой ум ясен.
Дель Кампо, откинувшись на спинку кресла, согревал в ладонях округлый бокал с коньяком. Он медленно поворачивал бокал, и Себаштиану завороженно наблюдал, как капли жидкости, точно слезы, скатывались по стеклу при каждом всплеске.
Португалец наклонился вперед и положил коричневую папку на стол, стоявший между ними. До приезда Беатрис и Пабло оставалось не много времени.
— Прежде всего, — сказал он, — почему Морантес?
Врач ответил не сразу, слегка покачивая бокал легким движением кисти.
— Нельзя вернуться из Города мертвых, не пролив слез, — проронил он в конце концов. — Так говаривал твой отец. Мне нужна была гарантия, что ты придешь на свидание. — Он игриво усмехнулся. — Я послал приглашение, которое ты не смог бы отклонить.
Себаштиану почувствовал себя опустошенным, физически и нравственно, но он пока не узнал ответы на все вопросы.
— Моя мать… — начал он, — была вашей пациенткой.
Дель Кампо наклонил голову в знак согласия.
Себаштиану кивнул на кожаную папку.
— История болезни, — продолжал он, — где описано ее психическое заболевание и то, как вы ее лечили.
— Рано или поздно ты все равно узнал бы правду.
— Правду? — переспросил Себаштиану. — Или вашу правду?
— Не будем играть словами. Твоя мать доверяла мне, и не я предал ее.
— Но лечение не привело к успеху. Она в результате покончила с собой.
От Себаштиану не ускользнуло, как судорога боли исказила на миг лицо дель Кампо. Португальцу хотелось заставить страдать — сильно страдать — человека, сидевшего напротив.
— Вы разработали схему лечения и упорно ее придерживались, но потерпели сокрушительное поражение.
Дель Кампо промолчал, и Себаштиану продолжил:
— Моя мать страдала жестокой депрессией. Молодая и красивая женщина, казалось, имевшая все, вдруг утратила веру в жизнь. Я был маленьким ребенком, но ее печальные глаза не могу забыть до сих пор. И отца, пытавшегося сохранить мужество. Они обратились к вам.
Взгляд дель Кампо стал рассеянным, затуманившись от воспоминаний.
— Я познакомился с твоей матерью раньше твоего отца, — пояснил он. — Когда она заболела, они пришли ко мне. Твой отец сам просил меня проведать ее как-нибудь дома на Олавиде. Там я ее нашел. — Психиатр впился взглядом в Себаштиану. — Я мог ей помочь.
Читать дальше