Джесси Келлерман - Гений

— Тебе предстоит великое испытание. — Саманта прочитала мою бумажку с предсказанием.

— В койке.

— В койке. — Она смачно жевала и глотала. — Твоя очередь.

— У тебя много друзей, — прочитал я.

— В койке.

— В койке. Я тебя умоляю, даже не думай, — сказал я, подзывая официанта.

Она ухмыльнулась и полезла за кошельком.

Мне пришлось повторить:

— Я плачу.

Она внимательно посмотрела на меня:

— А в чем прикол?

— Будем считать, это мой подарок рабочему классу.

Она показала мне средний палец. Но все-таки позволила заплатить.

Мы остановились на улице и поговорили про наступающие праздники. Саманта вместе с матерью, сестрой и их многоуважаемыми родственниками собиралась ехать в Вашингтон.

— Я вернусь второго, — сказала она. — Постарайся не скучать без меня.

Я пожал плечами:

— Как скажешь.

Она улыбнулась.

— А у тебя какие планы?

— Мэрилин в четверг устраивает праздник. Это у нее ежегодное мероприятие.

— Получается, двадцать третьего. А в само Рождество?

— А что в Рождество?

— Ну, ты куда пойдешь?

— Домой.

— А.

— Сейчас все бросим, будем меня жалеть.

— А чего ты отцу не позвонишь?

— И что?

— Для начала поздоровайся.

— И? Поздороваюсь и повешу трубку?

— Почему? Если все пойдет нормально, можешь спросить, как у него дела.

— Что-то мне эта картина не представляется радужной.

Она промолчала.

— Мы вообще никогда Рождество не праздновали. У нас даже елки не было. Мама дарила мне подарки, но и только.

Саманта кивнула, хотя мне показалось, будто она мною недовольна.

— Если я ему позвоню и поздороваюсь, он будет рассчитывать на большее. Он спросит, почему я раньше не звонил. Честное слово, ты просто его не знаешь.

— Ты прав, я его не знаю.

— Нет уж, премного благодарен.

— Как скажешь.

— Зачем тебе это надо?

— Что?

— Из-за тебя я чувствую себя виноватым, а ведь я ни в чем не виноват.

— Я же с тобой согласилась.

— На словах. А на самом деле нет.

— Сам-то понял, чего сказал?

Я проводил ее до метро.

— Не объешься канапушками, — сказала Саманта. — Увидимся в следующем году.

Она встала на цыпочки, поцеловала меня в щеку и ушла. А я так и стоял столбом, глядя ей вслед.

Назвать рождественскую гулянку Мэрилин праздником было бы святотатством. На празднике подвыпившие коллеги по работе собираются в кружок вокруг бадьи с пуншем и оглаживают друг друга под гитару Бинга Кросби. В галерее Мэрилин Вутен все это действо скорее напоминает образцово-показательное открытие выставки. Туда невозможно не явиться, и все являются, даже если погода совсем уж мерзкая. Вне зависимости от объявленной темы праздника — «Подводные ковбои», «Список покупок Энди Уорхола», «Наш ответ яппи» — Мэрилин всегда нанимает один и тот же оркестр, ансамбль из тринадцати музыкантов-трансвеститов. Репертуар у них тоже неизменный: мелодичные инструментальные каверы на песни Билли Холидей и Эллы Фитцджеральд. Называется ансамбль «Свинг в полный рост».

Поскольку я был очень занят расследованием, маскарадный костюм для мероприятия совершенно вылетел у меня из головы. Куда я дел приглашение, тоже, убейте меня, не помнил. А значит, и «темы» не знал. Если бы я спросил кого-нибудь из приглашенных, сразу стало бы очевидно, что мы с Мэрилин не разговариваем, и тут же поползли бы скандальные слухи. В тот момент я еще искренне верил, будто это дело касается только нас двоих.

Короче, приехал я в обычном костюме и, как оказалось, попал в струю. Вокруг меня веселилась толпа народу, и все были одеты так, словно их только что избрали в правительство Буша. Правда, маски у меня не было, поэтому на меня пялились и пытались угадать, кого я изображаю. Никаких нервов не хватит слушать полчаса про то, как ты похож на сенатора Дональда Рамсфелда.

— Да ладно тебе, он ничего плохого в виду не имел, — утешила меня Руби.

— Ничего плохого — это как?

— А у него очень впечатляющие скулы, — встрял Нэт.

Я попытался смешаться с толпой. Меня спрашивали, хорошо ли я себя чувствую, я трогал последний оставшийся на виске пластырь и говорил: «Кора и древесина головного мозга не пострадали». Кто-то пытался обсудить со мной художников и выставки, о которых я и слыхом не слыхивал. Согласитесь, жизнь идет вперед ужас как быстро. Уехал на месяц и выпал, учи все заново. В общем, я не знал, о чем они говорили, да и не хотел знать. Я присоединялся к какому-нибудь кружку, включался в беседу и через пару минут терял нить рассуждений, завороженный вереницей проходящих мимо персонажей: Дик Чейни, снова Дик Чейни, Кондолиза Райс и снова Дик Чейни. Иногда мне удавалось взять себя в руки и прислушаться к разговору, но тогда я только еще больше раздражался. Речь неизменно, вне зависимости от темы, шла о деньгах.