Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

Итак, вот что я называла своим домом.

Поздней осенью 1854 года, вскоре после моего десятого дня рождения, наша идиллия была прервана из-за того, что Бригам избрал моего отца Чонси и моего единоутробного брата Гилберта для поездки в Англию, чтобы они послужили там, исполняя Миссию.

Кто-то может предположить, что мы восприняли эту новость как честь, как замечательную возможность принести новое Евангелие нашим далеким братьям англичанам. Однако в те ранние дни на Территории все было не совсем так, как выглядело.

Бригам Янг, как президент Церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней, Пророк Господа Бога, Губернатор Территории Юта и генеральный собственник всех крупных бизнесов и промышленных предприятий на Территории, стал здесь правителем, обладающим абсолютной властью. Он управлял Церковью, гражданскими властями, полицией, прессой, главными экономическими учреждениями, включая самые крупные магазины, мельницы и товарные склады, а также являлся владельцем большой части земель на Территории Юта и еще многого, что трудно перечесть. Владения его были столь обширны и многочисленны, что, по утверждениям некоторых, он и сам не знал всего, чем обладает.

К 1854 году мой отец снова стал человеком богатым — исключительно благодаря своим личным качествам. Его каретная мастерская была самой высокопроизводительной на Территории. Поскольку железная дорога появилась здесь лишь через пятнадцать лет, а также из-за изолированности Юты и больших расстояний между колами, [71] Кол ( англ. stake) — округ, объединяющий несколько приходов на Территории Юта. Во главе кола стоит президент и два его помощника. производство экипажей и телег стало одной из самых важных отраслей промышленности. Отослав моего отца за границу, Бригам Янг брал управление каретной мастерской в свои руки. Отец сразу же разобрался в сути этой операции. «Вам придется сократить расходы, — сказал он двум своим женам. — Следующие два года долго протянутся. Берегите друг друга». Прощаясь со своей семьей, отец поцеловал каждую из жен, потом перецеловал всех детей. Он сказал Аарону, что теперь тот становится главой семьи. Мальчик (весь — прыщи и намечающиеся усики) заявил, что готов к выполнению этой задачи. Отец поднял Дайанту в воздух и быстро с ней покружился. В этом возрасте (ей было шесть лет) она отличалась такой манерой поведения, что, будучи во всем остальном скромной девочкой, любила при каждом удобном случае приподнимать подол платья. (Мне представляется, что эстрадные дивы скроены из того же материала.) Когда папа подошел ко мне, я изо всех сил прикусила дрожащую губу. Потом спросила: «Как мне узнать, вернешься ли ты домой?» Он пообещал, что непременно вернется, но у меня тогда уже возникли сомнения.

Десятилетнему человеку не так-то легко разобраться в понятии «Миссия». Отец всегда был молчаливо-религиозен. Я с большим трудом могла представить его — и даже в еще меньшей степени малоразговорчивого Гилберта! — выступающим перед чужими людьми, неся им слово Господа. Путешествие будет долгим, океан — бурным, а погоды в Англии, как говорила мама, сырые и неприятные. По школьным дворам Зайона метались слухи о миссионерах, так и не вернувшихся из-за границы. «Проклятые католики пустили пулю ему прямо в голову!» Говорить от имени Христа — вещь опасная, особенно если ты несешь людям веру, обремененную слухами об ангелах, чудесах и гаремах.

«А что, если я тебя не узнаю после этих двух лет?» — забеспокоилась я, когда папа садился в фургон. «После этих двух лет, — рассмеялся папа, — может случиться, что это я тебя не узнаю».

Так и уехали мой отец и Гилберт, с сердцами, полными веры и страха. Само собою разумеется, что я не сопровождала их во время исполнения ими Миссии, поэтому оставлю их годы за границей воображению моего Дорогого Читателя, которое, несомненно, весьма плодотворно и способно заполнить этот пробел.

В отсутствие отца наш домашний уклад, полный гармонии и счастья, рассыпался. Очень скоро денежные поступления от производства, на которые моя мама и Лидия вели хозяйство, прекратились. В отчаянии от сложившихся обстоятельств, мама явилась в каретную мастерскую, чтобы расспросить о том, как идут там дела. Брат Бригам назначил главным управляющим и мастером мистера Морли. Тот продержал нас с мамой в ожидании почти три четверти часа, несмотря на то что эта мастерская принадлежала нам. Когда наконец он согласился принять мою маму (меня он вообще как бы не заметил), он предупредил ее: «Времени у меня всего лишь одна минута, мадам».