Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

— Ты ведь не знаешь, что тут происходит, верно? Я помогла им бежать сегодня ночью, Хайраму и Куини. Пророк стал очень к ним придираться, потому что брат Хайрам не захотел взять еще одну жену.

— Он же только что на ком-то женился.

— Нет, Пророк страшно давил на него, чтобы он женился, только он никак не хотел — слишком любит Куини. Они поняли, что им придется уехать. Это их просто убивало, но им ничего другого не оставалось.

Ее слова не могли объяснить всего, что произошло.

— Думаю, все это кажется бессмыслицей, — сказала сестра Карен. — Если только…

— Что — если только?

— Не знаю.

Уходя из гаража, мы обнаружили на диване в гостиной записку. Я прошел бы мимо, ничего не заметив, но что-то подсказало мне обернуться — и вот она, пожалуйста!

Джордан!

Я никогда не хотела сделать с тобой такое, но к тому времени, как ты найдешь это, мы будем уже в пути, и так будет лучше для всех. Прости, что сделала с тобой такое. И с Томом. Он кажется самым хорошим парнем на свете.

Я люблю тебя.

Вторая записка пришла через три дня после первой в контору шерифа округа Линкольн. На марке стоял штамп Денвера. В письме было все необходимое, чтобы эта история могла закончиться.

Шериф!

Что касаемо смерти и убийства брата Скотта, мужа сестер Риты, БеккиЛинн и т. д., я тот, кого вы разыскиваете. Он собирался взять в жены мою жену. Пророку не нравилось, что я не желаю иметь больше жен. Как наказание он собрался отнять у меня Куини и отдать ее брату Скотту. В тот вечер она пошла повидаться с ним и отговорить его от этого. Я пошел за ней и зол был до крайности. Я ничего не планировал, только у него за дверью услышал, как он говорит всякие вещи, какие мужчина чужой жене не говорит, и я потерял голову. Схватил его «Биг-бой» и выстрелил. Не знаю, зачем ему понадобился тот глушитель на винчестере, но он там был. Убить его заняло столько же времени, как это предложение написать. Его не стало. У меня не было намерения ничего подобного делать. Мы вылезли через оконную нишу. Никто не видел, как мы пришли, никто — как уходили. Меня всегда удивляло, как это никто не заметил открытую защелку на окне. Куини к этому никакого отношения не имела. Мы вовсе не хотели, чтоб сестра БеккиЛинн отдувалась за все, что случилось. Мы считали, что убийцу никогда не найдут; у стольких было столько причин его убить, что никого никогда не арестуют за это. Я в самом деле огорчился, когда арестовали сестру БЛ. Все пошло не так, как мы думали. Единственная причина, почему мы связали Джордана и его друга, — это потому, что они нас задерживали. Мы в любом случае планировали уехать сегодня и отправить эту записку, чтобы правда стала известна и сестра БеккиЛинн вышла на свободу. Вот так все и случилось, клянусь моей любовью к Господу Богу. Как вы можете быть уверены в этом? Я постарался оставить пальчики повсюду на этой записке. Они совпадут с теми другими, что были обнаружены на «Биг-бое» и по всему подвалу. Я знаю: теперь вы попытаетесь отыскать нас с Куини, но скажу вам — вы нас никогда не найдете. Чувствуйте себя свободными начать с Денвера. Пожалуйте в гости — я угощаю!

Со времени публикации книги «Девятнадцатая жена» около тридцати лет тому назад Церковь Мормонов была вынуждена отречься от верования в многоженство. Незадолго до своей кончины в 1877 году Бригам Янг приказал всем приверженцам бороться вплоть до Судного дня за сохранение права Мормонов исповедовать свою веру в ее полном величии. Это включало и доктрину небесного брака. Он предвидел будущий день, когда множество различных обстоятельств, как внешних, так и внутренних, вынудят некоторых Святых отказаться от следования доктрине ради политической и культурной целесообразности. Он предостерегал их, чтобы они никогда не шли на уступки. «Ибо доктрина эта, насколько я ее знаю и насколько ее знал Джозеф, есть и навсегда пребудет Словом Господним. И пусть ни один из людей не скажет вам иначе».

Когда Бригам покидал сей мир в тот жаркий августовский день, сраженный холерой морбус, последним словом в его жизни стал тихий призыв к Пророку и другу. «Джозеф!» — воскликнул Бригам. И его не стало. Он оставил после себя семейный дом с непознаваемым числом жен и детей, многие из них — мои, теперь отстранившиеся от меня, подруги — и имение стоимостью в десятки миллионов долларов. Его совершенно необычное завещание — пирамида наследования — распределило жен по категориям, с Амелией, его любимицей, гордо поместившейся на самой верхушке. Под нею — несколько жен-фавориток. Под этими — жены, которых он время от времени посещал. И так далее. Те многие жены, которых он во всех смыслах — кроме оставшейся им его фамилии — покинул, получили не более чем пожизненную комнату в Львином Доме и возможность там бесплатно питаться. То же получила бы и я.