Джесси Келлерман - Зной

Его худые руки, спина, ноги, лицо, его лицо, ох, лицо, бедное, бедное лицо, уже ни на что не похожее. Ей хотелось заплакать. Не заплакать, нет, она свое отплакала, на три жизни хватит, остался лишь гнев, брызгающий, точно пульверизатор, слюной, гнев, готовый излиться на первое, что подвернется под руку. Глория схватила чашку Фахардо и запустила ею в стену.

Молчание.

Выскочивший из своего кресла Фахардо стоял, глядя на нее, как перепуганный укротитель львов.

— Я вам новую куплю, — сказала Глория.

Он кивнул.

— Сядьте, — велела она.

Пауза.

Фахардо сел.

— Не знала, что человека можно убить цепью, — сказала Глория.

— После первых пяти секунд, — ответил Фахардо, — он, скорее всего, потерял сознание.

Глория шумно вздохнула:

— Что было потом?

Он все еще смотрел на нее с опаской.

— Давайте без мелодрам, Teniente. Линчевать вас я не собираюсь.

— А меня-то за что? — сказал он. — Я его не убивал.

— Вы этому поспособствовали.

— Ничего подобного, — протестующе заявил он. — Сначала Карлос угрожал мне. Угрожал моей семье. Моей дочери. А потом повалился мне в ноги: я должен помочь ему, мы же двоюродные браться, разве не так? И снова перешел на угрозы: если я не помогу, он и меня за собой потянет — кто, как не я, заставил его поверить, что у американца полны карманы денег? И я испугался. Да, сеньора, признаюсь, испугался. До усеру — уж больно быстро он перескакивал из одного настроения в другое.

Фахардо щелкнул пальцами:

— Вот так.

Глория кивнула:

— Короче говоря, вы ему помогли.

— Называйте это как хотите. Он совершил убийство, а подтирать за ним пришлось мне.

— Вы могли отказать ему, — сказала она.

— Вы с ума сошли? Он способен был сделать с нами все что угодно. И позвольте спросить: много ли толку было бы, если б я упрятал его за решетку, заставил возненавидеть меня? Убитый был американцем. Преступление было совершено на моей территории. Я имел право решать, проводить расследование или не проводить. К тому же, сеньора, ваш друг был далеко не святым. Мои родители — сестра — он был повинен в том, что… что…

Фахардо умолк. И, помолчав, сказал только:

— Какую херню я несу.

— Вы помогли ему, — напомнила Глория.

— Да, помог.

— Что потом?

— Карлос обыскал машину американца. И ничего не нашел — только старые карты и каталог с его портретом. Каталог-то и позволил Карлосу понять, что он не ошибся: имя, которое там значилось, говорило само за себя. А потом мы зарыли тело.

Слово «зарыли» заставило Глорию содрогнуться.

— Где?

— Рядом с шоссе. Неподалеку от кладбища.

— И на том спасибо, — сказала она. — По крайней мере, неподалеку.

Фахардо молчал, покручивая в пальцах свой полицейский значок.

— Что сделал Карлос после того, как вы закопали тело? — спросила Глория.

— Решил попытаться добыть столько денег, сколько сможет. Отправился в Лос-Анджелес и снял со счета американца почти все, что там лежало.

— Это как же?

— Прошу вас, сеньора. Ваш пограничный контроль — просто посмешище. У меня есть знакомый, который переходит границу каждый раз, как остается без работы. Достаточно сделать это разок-другой, и у вас просто привычка такая развивается. И если вас высылают, вы переходите границу уже на следующий день. Карлос, правда, перешел ее ночью. Взял банковскую карточку и перешел.

— Чтобы подобраться к банковскому счету, нужен ПИН-код, — сказала Глория. — Его-то он как раздобыл?

— Догадался, это было не сложно.

— Что это были за цифры? Дата рождения Карла?

— Не его, — ответил Фахардо. — Его сына.

Вот тут ей и вправду захотелось заплакать. Однако она не дала себе воли, а просто спросила:

— На что вы потратили деньги, которые оставил вам Карл?

— На взятку, которую дал доктору.

— По ее словам, вы дали ей тысячу. А получили от него пятнадцать сотен.

Фахардо взглянул ей в глаза:

— У меня дочь, сеньора.

Она решила, что на эту тему с ним лучше не спорить.

— А пока Карлос был в Калифорнии, — сказал Фахардо, — приехали вы.

— Тогда-то вы и подделали свидетельство о смерти.

— Мне пришлось импровизировать. Я не ожидал, что кто-то появится здесь так скоро. Карлосу я пообещал поддержать любой его вымысел, но и не более того.

— Ну да, понимаю. Именно поэтому вы и попытались затащить меня в постель.

— Тут другое, другое… совсем другое. Позвольте мне объяснить…

— Мне это безразлично.

— Моя жена, — сказал Фахардо, — моя жена…