— Она действительно завязла! — вмешался Энтони. — И мы не знали, как старый черт составил завещание, поэтому не собирались убивать его, пока не выясним.
— Энтони! Заткнись! — взвизгнула Элис.
— А, я должен был поверить, что это Карлтон ударил меня сзади, пока вы двое стояли и смотрели? Кажется, у вас в роду по отцовской линии водились идиоты.
— Все пошло не так, верно? — спросил Слабак. — Роберт не остался, чтобы помочь вам, сэр?
— Роберт не дурак. Понимает, что лучшее средство против вооруженных людей — убежать от них как можно дальше.
— И тогда Энтони выстрелил ему в спину, — сказал я. — И в голову, хотя, к счастью, эта пуля лишь задела его. Я говорил с доктором Смитом, и он заверил меня, что Роберт поправится. Вы же, Энтони, сядете на электрический стул.
— Нет! Нет! У меня нет оружия. Это была Элис. И нет смысла приказывать мне заткнуться, Элис, потому что я все скажу!
— Что произошло после того, как она застрелила его? — спросил Слай.
— Погода была ужасная, но я связал полковника, в то время как Элис охотилась за Робертом. Потом она прибежала обратно и сказала, что надо спешить — фургон бакалейщика поднимается на холм. Велела усадить полковника в его машину, отвезти на конюшню и ждать. Затем умчалась, вскочила в «роллс» и на бешеной скорости погнала к дому. Я подождал, пока проедет фургон, затем отвел машину к конюшне по одной из служебных дорожек. Мы знали, что слуги будут беседовать с посыльным на другой стороне дома, обмениваться деревенскими сплетнями и не заметят нас. И я все сделал, как она просила, даже отнес старого черта на сеновал, а это, скажу я вам, было непросто! Я действительно думал, что у нас все получится. Она даже догадалась захватить для каждого смену одежды, чтобы мы не появились в доме грязные и взъерошенные.
— Однако «роллс» создан для того, чтобы быть заметным, — сказал Слай, — и посыльный его заметил, а слуги удивились, почему вы так долго шли в дом. Более того, экономка увидела машину полковника и встревожилась.
— А еще вы испачкали пол «роллса»! — заявил Слабак, словно это было самое ужасное их преступление.
— Я что, обязана выслушивать этого фальшивого Холмса? — крикнула Элис.
В гостиной воцарилась тишина. Затем Слай сказал:
— Да, это пойдет вам на пользу. У него отличная голова и верное сердце, чем вы двое похвастаться не можете.
Как оказалось, Карлтон Уэдж был на пределе и с радостью ухватился за предложение полковника пройти курс лечения от алкоголизма. Мы помогли им найти достойное учреждение.
Доктор Смит начал время от времени заезжать в поместье Слая, спрашивая моего совета по тому или иному случаю. Работа мне нравится — но еще больше нравится помогать Слаю восстанавливаться и решать возникающие в ходе этого проблемы.
Алоизиус Хэнслоу по-прежнему одевается как Холмс и приглашает нас с собой после каждого звонка шерифа Андерсона. Теперь Слабак может глядеть на меня не морщась.
Слаю лучше, хотя случившееся на конюшне полковника немного отбросило его назад. Он поговаривает о возвращении в город, о чем прежде не хотел даже слышать.
Но пока мы живем за городом, там, где старики рассказывают мальчишкам о войне, а те из нас, кто видел ее вживую, надеются больше никогда ее не увидеть. Увы, напрасно.
* * *
Джен Берк — автор четырнадцати книг, в числе которых «Кости» (лауреат премии «Эдгар» в номинации «Лучший роман»), «Тревога» и «Посланник». Ее романы попадали в списки бестселлеров по версии «Ю-эс-эй тудей» и «Нью-Йорк таймс» и переведены на многие языки, а рассказы отмечены различными наградами.
Когда Джен училась в колледже, друг убедил ее прочесть «Собаку Баскервилей», и вскоре она приобрела полное собрание сочинений Дойла. Хотя с другом в итоге пришлось расстаться, любовь к Шерлоку Холмсу с годами лишь крепчала, и Джен считает, что произведения Конан Дойла не только повлияли на ее собственные книги, но заложили основу развернутой ею пропаганды улучшения общественной криминалистики. В 2006 году Берк создала некоммерческую организацию, занимающуюся поддержкой общественных криминалистических лабораторий в Соединенных Штатах.
Ключевая улика
Жаклин Уинспир
Перевод К. Егоровой
Мальчик был болен. Он знал об этом, и тот факт, что школьная надзирательница отправила его домой — а надзирательница поступала так лишь в исключительных случаях, — свидетельствовал о том, что его кончина неизбежна. Пятна на груди зудели сильнее, чем сыпь от давленых плодов шиповника, которые Вестон — крысеныш Вестон — как-то насыпал ему за шиворот. Всю латынь и алгебру мальчик чесался. А после ленча пятна появились на ногах и над воротником школьного блейзера, васильково-синего с черным. На географии мальчик чихал и кашлял и в конце концов обессиленно опустил голову на парту, словно моля о пощаде. Но все же в школе было лучше, чем дома, где его ждали лишь мать, тетя Этель и бабушка. Изредка к ним заглядывал дядя Эрнест, который говорил исключительно о деньгах и о том, во сколько ему обходится содержание семьи. Мальчик вздохнул и снова закашлялся. Путь от школы до дома был неблизкий, но никто не предложил проводить его. Предполагалось, что он будет вести себя как истинный англичанин, а у истинных англичан не дрожит верхняя губа, даже если на ней расцвело огромное зудящее пятно. Когда он доберется до дома, мать отправит его в постель, и этим дело кончится. Однако и школа не оставит его в покое: ему будут приходить завернутые в коричневую бумагу посылки с домашним заданием. Из всего класса мальчик заболел корью предпоследним, а потому знал, чего ждать.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу