Евгений Сухов - На зоне

Ему никто не ответил.

Четверо суток Светлану с сыном похитители продержали под замком в каком-то полузаброшенном доме на окраине Лос-Анджелеса. Несколько молчаливых охранников постоянно находились рядом за дверью. Как ни пыталась она что-нибудь выведать у них, ничего не удавалось: парни хранили полное молчание и на все вопросы с удивлением делали круглые глаза. На пятый день в доме появился невысокий, со злыми бегающими глазками человек, тщательно прилизанный, в дорогом черном костюме. Человек своей выправкой, внешним видом, манерами неуловимо напоминал вражеского агента из старых советских фильмов. Войдя к ней в комнату, он развалился в широком кресле, положив ногу на ногу, и сказал:

– Сейчас, милашка, мы отправимся в аэропорт и вместе полетим в Петербург. Парень будет у нас, – он кивнул на притихшего Олежку. – Пикнешь – и никто больше не поможет твоему сыну. Одной капли вещества вот из этого маленького шприца будет вполне достаточно. Никто и не поймет, что случилось. Спит себе мальчонка и спит. Только ты будешь знать, что он никогда не проснется.

Мужчина говорил на чистейшем русском языке, показывая оцепеневшей от ужаса жене Варяга Шприц с синеватой жидкостью. Светлана согласно кивала «прилизанному» и с ужасом пыталась понять, что происходит, чего хочет от нее этот мерзкий тип.

Молодой сотрудник службы иммиграции в американском аэропорту так внимательно разглядывал поддельные паспорта на имя Ковалева Михаила Сергеевича и его жены, что у Светланы зародилась надежда. А вдруг догадается?.. Вдруг заметит?.. Вдруг прочитает в ее глазах отчаяние и боль? Возьмет – и задержит… Просто так… Вдруг?

Но тут же отбросила эту мысль: Олежка, которого усыпили каким-то препаратом, лежал на руках у сопровождающего ее мужчины. Импровизированный муж тоже был русским.

Все они, сколько их там – двое или трое одетых в черное мужчин с незапоминающимися лицами, – были русскими. И летели они сейчас не куда-нибудь, а в родную матушку-Россию, куда Светлана давно хотела попасть, по которой соскучилась. Но не так ей хотелось возвращаться домой. Не под дулом пистолета (вернее, под иголкой шприца с ядом).

– Что с мальчиком? – поинтересовался наконец юный чиновник.

– Спит, – отозвалась Светлана и дрогнувшим голосом пояснила: – Устал.

Тот понимающе кивнул, привычно спросил про оружие, наркотики, потом, проставив штамп, вернул паспорт и потерял к Светлане интерес, переведя взгляд на следующего пассажира.

Идя вслед за своим мучителем, Светлана боялась одного – что не выдержит и закричит прямо в лицо всем этим благополучным американцам: «Помогите, люди! Они похитили нас! Они хотят нас убить! Они могут убить моего мальчика!!!» С трудом понимая, что происходит вокруг, думая лишь об одном, Светлана не заметила, как оказалась в самолете.

Восьмичасовой перелет прошел как в бреду. От страха за сына Светлана почти ничего не замечала. Но в машине, которая встретила их в Шереметьево, она услышала разговор, который, с одной стороны, немного успокоил ее, а с другой – еще больше встревожил.

Во-первых, она поняла, что люди, укравшие ее и сына, – военные. Один из охранников обратился к сидевшему на переднем сиденье «мерседеса» мужчине, назвав его подполковником. За что был немедленно награжден яростным взглядом.

Во-вторых, из скупого разговора двух начальников Светлана поняла, что ее и сына никто убивать не собирается, по крайней мере сейчас, потому как они заложники и нужны для каких-то других целей. А если сейчас не убьют, думала она, потом она что-нибудь придумает. И Владик что-нибудь придумает. Он наверняка уже узнал о похищении и поставил на уши всю Америку… и Россию, чтобы найти их с Олежкой.

С другой стороны, она не хотела быть тем последним и главным козырем, которым могут воспользоваться враги против ее мужа. Она знала точно, что шантажировать семьей – абсолютно беспроигрышный ход. Что делать Владиславу в этой ситуации?

Держа на руках Олежку, которого ей теперь милостиво отдали, Светлана лихорадочно соображала, как себе помочь. Самое страшное, что сын был с ней. Если бы похитили только ее… Она усмехнулась. Глупости. Что она о себе воображает? Что может сделать слабая женщина против группы здоровых вооруженных мужчин?

Машина приближалась к Москве. Мимо мелькали первые городские постройки, обычные убогие хрущевки, но и они были сейчас ей так дороги… Она закрыла глаза и принялась думать о муже, незаметно проваливаясь в сон.