Евгений Сухов - На зоне

Варяг презирал бродяг и сторонился их как «чумовых», потому что был вором. Белой костью. Лагерной элитой. А бродяги всегда стояли на низшей ступени и составляли лагерные отбросы. Их презрительно именовали «чертями», и годились они на то, чтобы драить «отходняк» и выносить «парашу». Ни один стоящий мужик не протягивал «черту» руки даже в том случае, если на воле они были соседями по дому и пили водку из одного стакана. В камерах их обходила стороной кружка с «чафиром», им не полагалась целая сигарета. А в карцере, даже в самый лютый холод, когда мужики жались друг к другу спинами, чтобы сохранить в теле остатки тепла, «чертями» пренебрегали и держали у самого порога.

Немолодой прапорщик распахнул перед Владиславом дверь и хмуро произнес:

– Проходи!

В приемник-распределитель Варяг вошел, спрятав поглубже отвращение – в нос ударил кислый запах рвоты, давно не мытых тел и человеческих испражнений. Бродяги лениво посмотрели на вошедшего. Опрятен до неприличия, на бича не похож. Кто же это?

Законным полагалось входить в камеру не спеша, с видом хозяина и во избежание возможных недоразумений бросить в настороженные лица короткую фразу:

– Я за вора!

Но «предвариловка» являлась совсем не тем местом, чтобы козырять короной. Такая крупная рыба, как вор, сюда попадает по недоразумению и выглядит беззубой щукой среди нагло снующих пескарей.

Присутствующие мгновенно распознали в Варяге человека иного качества и, не скрывая любопытства, следили за тем, как он поведет себя.

Варяг уверенно пересек барак, не замечая настороженных взглядов, и, увидев свободное место в самом углу, снял пиджак и неторопливо присел на нары.

Он вел себя естественно, как будто половину жизни провел в казенном доме – ни суеты в движениях, ни беспокойства во взгляде. Весь его вид говорил, что лучшего места для отдыха, чем приемник-распределитель, отыскать невозможно, и уже через минуту он прикрыл глаза.

– Я вижу, ты фраер крепкий, – услышал Варяг рядом с собой грубый голос. – А только разве тебе не известно, что, прежде чем переступить чужой порог и выйти к приличному обществу, нужно поздороваться?

Варяг открыл глаза. Рядом стоял коренастый взъерошенный бродяга с длинными, едва не до колен руками. Он напоминал гориллу, изготовившуюся к атаке.

– А я невежливый, – спокойно отвечал Варяг.

– А может, ты нас презираешь? – поинтересовался бродяга.

Владислав выдержал паузу. Со всех сторон на него пялились косматые и неумытые физиономии. В своем приличном костюме среди запаршивевших бродяг он выглядел почти вызывающе. Варяг понял, что это еще одно испытание на прочность.

– А если я отвечу тебе, что презираю? – не повышая голоса, отозвался Варяг.

А ведь Беспалый прав! Приемник-распределитель для вора куда большее наказание, чем строгий режим колонии. Здесь всегда царит беспредел, и даже смотрящий России безнаказанно может быть втоптан в пол тремя десятками завшивленных бичей. Варяг был уверен, что подполковник Беспалый и его офицерня не шевельнут для его спасения даже пальцем, наоборот, будут с интересом наблюдать через замочную скважину, как стая чумазых озверелых бродяг терзает крепкое мускулистое тело блатного.

– Вижу, что ты борзой, сука! А ну встань, когда с тобой Григорий Васильевич разговаривает!

Бродяга сделал широкий замах ногой, но Варяг левой рукой мгновенно поймал его за штанину, а пальцами правой ладони со всей силы ткнул Григория Васильевича в пах. Тот широко открыл глаза, толстыми обезьяньими губами попытался набрать в легкие воздуха, а потом, стукнувшись затылком в стену, мягко опустился на пол.

– Убил! – ахнули хором со всех сторон бродяги. – Бля буду, пацаны, убил!

– Да мы тебя здесь же, суку, закопаем!

Варяг вскочил на ноги. Он видел, как обитатели барака со всех сторон взяли его в тесное кольцо. Так объединяются шакалы, чтобы разодрать ослабевшего льва. Бичи, безошибочно угадав во Владиславе бывалого зека, сейчас жаждали немедленного отмщения за все унижения, что пришлось им испытать по милости воров.

Варяг приготовился умереть. Не однажды костлявая брала его за шиворот, и от ее легкого прикосновения зарождался в груди холодок. Смерть всегда приходит запросто, оскалится щербатой улыбкой и объявит, что пора на «небеси».

– Что ж, подходите… – Владислав стоял, прислонившись к стене. – Кто желает умереть первым?

В воздухе на миг повисла ужасающая тишина. Потом из дальнего угла кто-то хрипло крикнул: