Б. Седов - Рок

- Сам выскочил! Молодец, ты-то мне и нужен!

С неожиданной для своей комплекции легкостью Геринг развернул Знахаря к себе спиной, обхватил локтевым сгибом левой руки за шею, а правой воткнул «люгер» ему в ухо.

Приблизив толстые губы к уху Знахаря, он с еле сдерживаемым бешенством прошептал:

- Ты не бойся, я тебя сейчас убивать не буду. Я тебя потом убью, по-другому, - и все же не выдержал, сорвался и закричал: - Ты зачем, гнида, Пончика, братика моего, убил? А, сучара?

И сильно ударил Знахаря рукояткой пистолета по голове.

- Ты зачем пацана завалил? Он же не при делах был! Вообще не при делах!

Снова уткнул ствол пистолета Знахарю в ухо и тяжело задышал:

- Ах, как мне хочется шлепнуть тебя прямо сейчас… Но уж нет, потерплю. Ты захотел сделать мне плохо - ты сделал. А теперь я сделаю тебе в сто раз хуже. Поверь мне.

Знахарь пошевелил шеей, пытаясь ослабить хватку Геринга, но тот только усмехнулся:

- Что, блядь, воздуха мало? Это ничего. Тебе скоро всего мало будет.

Знахарю все же удалось схватить глоток воздуха, и он прохрипел:

- Я не трогал твоего брата. Я об этом вообще ничего не знаю.

- Оставь эти песни для кого-нибудь попроще, - прошипел Геринг. - А теперь мы с тобой, как шерочка с машерочкой, потихоньку пойдем к моей машине. Дернешься - разнесу башку. Понял? Понял, я спрашиваю?

- Понял, - выдавил Знахарь, едва не теряя сознание от железной хватки Геринга.

- А раз понял, тогда пошли. - И Геринг потащил Знахаря за угол дома.

- Никуда вы не пойдете, - раздался вдруг у него за спиной спокойный голос, и Геринг резко развернулся, прикрываясь Знахарем и прижимая к его голове ствол пистолета.

В трех метрах от них стоял Костя и целился из «магнума» прямо Герингу в лоб.

- Только дернись, - выкрикнул Геринг, - я его пристрелю!

- Ага, сейчас, - ответил Костя и нажал на спуск. Знахарь почувствовал, что хватка Геринга ослабла.

Он обернулся и увидел, что толстый Геринг лежит на спине, открыв неподвижные глаза, и в центре лба у него - маленькая дырочка. А вокруг головы, струясь из разнесенного вдребезги затылка, уже успела растечься солидная лужа черной крови.

- И вы не смоете всей вашей черной кровью… - ни к селу ни к городу прохрипел Знахарь и, держась за отдавленную Герингом шею, нагнулся за его «люгером», который лежал на раскрытой пухлой ладони убитого авторитета.

- Оставь, - сказал Костя, - все кончено. Сваливать пора.

Знахарь недоверчиво посмотрел на него, но Костя повторил:

- Пора сваливать. Мы их всех положили. Из них бойцы - как из говна пуля. Такие могут только безоружных граждан побеждать.

- А наши как?

- Никак. Все целы.

Они вошли в зал, где толпились возбужденные братки, и Костя сказал:

- О! Чуть не забыл, - и направился в сторону туалета, где ховались перепуганные работники «Макдоналдса».

- Эй, ты что? - окликнул его Знахарь, решивший, что Костя пошел устранять свидетелей.

- Ничего, не волнуйся, - ответил тот и скрылся за дверью сортира.

Через полминуты он вышел оттуда и, подойдя к какой-то двери, открыл ее. Там, в стенном шкафу, оказался видеомагнитофон. Костя нажал на «стоп», вытащил кассету и, помахав ею в воздухе, сказал:

- Это записи камеры слежения. Им они ни к чему, а мы на досуге, да под пивко, полюбуемся на свои подвиги. Все, пошли, пока никто не приехал, а то действительно придется валить свидетелей.

Перешагивая через трупы, вся компания быстро вышла на улицу, уселась в машины и помчалась в том же направлении, в котором следовала пятнадцать минут назад. Менять планы смысла пока не было, и колонна из трех машин быстро двигалась на юг, в Джексонвилль.

- А покушать так и не удалось, - проворчал Злодей, одной рукой держась за руль, а другой пряча пистолет под коврик. - Обидно…

- Тебе бы только жрать, - хмыкнул Костя, - проглот.

Через двадцать минут напротив «Макдоналдса» остановился сверкающий открытый «Кадиллак» 1953 года, и из него вышел длинный тощий негр с четырьмя тугими косичками и в черных очках. Он был одет в цветастую просторную рубашку и приспущенные широченные порты. Увидев разгромленную харчевню и гору трупов перед ней, он замер, широко раскрыв рот, потом почесал яйца и громко сказал:

- Правильно говорил мне мой папа. Все белые - козлы.

После этого сел обратно в машину и, включив музыку на полную катушку, поехал дальше, стуча руками по рулю в такт блатным частушкам, которые ритмично декламировал известный на всю округу местный чернокожий рэпер.

Песня была про братву, стволы и большие черные сиськи.