Б. Седов - Рок

Вчера, посоветовавшись с Костей, Знахарь решил перебраться в другое место. Надеяться на то, что их фазенда в Гринвидже не засвечена, уже было нельзя, и поэтому, потыкав пальцами в карту Восточного побережья и поспорив немного, они решили направиться в Джексонвилль, который находился в самом основании продолговатого полуострова Флорида. Это была территория Геринга, но Знахарь рассчитывал до времени оставаться в тени, и то, что он намеревался устроиться прямо под боком у своего врага, было хитрым тактическим ходом, придуманным Костей.

- Тут по карте, - вмешался Петруха, - через пятнадцать миль будет большая заправка с кормежкой. Может, остановимся, похаваем да и косточки разомнем? Что скажешь, Знахарь?

Знахарь с усилием выгнул спину и подумал, что насчет косточек Петруха определенно прав.

- О'кей, уговорил, - вздохнул он.

В рации послышался радостный вопль Петрухи:

- Привал, пацаны! Ништяк!

Знахарь усмехнулся, выключил рацию и поправил черную шелковую повязку, которую носил вот уже второй день по причине того, что пустая левая глазница воспалилась, и он не мог безболезненно вставить на место искусственный глаз.

Костя, сидевший рядом с ним, положив ноги на приборную панель, широко зевнул и сказал:

- А остановиться нужно, это точно. Иначе можно проснуться на больничной койке или, того хуже, в морге. Мы ведь, считай, почти тыщу верст отмахали.

- Типун тебе на язык, - возмутился Знахарь, - болтаешь невесть что!

- С каких это пор ты стал суеверным? - Костя изобразил удивление.

- Я вовсе не суеверный, просто не надо притягивать неприятности. Один мой знакомый все говорил про педиков, про то, как они друг друга в очко тянут, а потом на рыбалке упал с обрыва - и прямо жопой на торчащую корягу. Хорошо так вошла, мокрая, знаешь ли, скользкая такая… Ну, его зашили, конечно, но с тех пор он об этих делах не то что говорить, а даже слышать не может.

- Ну-у-у, - развел руки Костя, - это же совсем другое дело.

- А ни хрена не другое. Короче - ты понял.

- Понял, - Костя огорченно кивнул, - вот всегда так - стоит человеку получить хоть какую-то власть над другими, он первым делом начинает затыкать рты. Известное дело, проходили…

- Тебе заткнешь, пожалуй… - буркнул Знахарь и, откинувшись на подголовник, закрыл глаза.

Через десять минут Злодей, сидевший за рулем, объявил:

- Подъезжаем к заправке. Ага, вижу «Макдоналдс»! Вот и покушаем заодно.

Злодей никогда не «жрал», не «хавал» и даже не «ел». Он всегда только «кушал», а весу в нем было сто тридцать килограммов, и никакого жира.

Знахарь открыл глаза и увидел, что они приближаются к просторной и совершенно пустой стоянке, в одном углу которой виднелась заправка с множеством колонок, а в другом красовался стеклянный барак, над которым на высокой мачте был закреплен жестяной гамбургер размером с их микроавтобус. Это и был тот самый «Макдоналдс», на который были устремлены хищные взгляды сидевших в трех машинах русских братков. «Додж» остановился, рядом с ним встали «Линкольн» и «Лендровер», и из машин стали, не торопясь, выбираться молодые крепкие люди, лица которых отнюдь не светились добротой и любовью к ближнему.

- Слышь, Геринг, ну на хрена мы тащимся в этот долбаный Гринвидж? Надо было отправить туда пацанов, и все дела. Вечно тебе нужно самому встрять в какой-нибудь геморрой!

Говоря это, Крокодил ковырял в крупных, отбеленных американскими дантистами зубах спичкой и бездумно пялился на летящий навстречу асфальт.

- Тебя забыл спросить, - мрачно ответил Геринг, тоже глядя на дорогу.

Перед его внутренним взором рисовались приятные картины, касавшиеся ближайшего будущего Знахаря, и Геринг не знал, которую из них выбрать. То он представлял себе, как Знахарь стоит перед ним на коленях и, с ужасом глядя в дуло пистолета, вымаливает жизнь, то прикидывал, сколько кубометров раствора понадобится, чтобы забетонировать вражину живьем, то пытался вспомнить телефонный номер Некрофила, который мог бы сначала использовать Знахаря во все дыры, потом изощренно лишить его жизни, а потом использовать еще раз.

Геринг с Крокодилом сидели на заднем сиденье черного «Мерседеса», а за рулем, небрежно придерживая его одним пальцем, комфортно развалился Малюта.

- Но ведь для грязной работы есть другие люди, - продолжал нудить Крокодил. - Зачем самому-то беспокоиться?

- Зачем? - Геринг повернулся к Крокодилу. - Вот когда у тебя брата грохнут, тогда узнаешь, зачем! Это мое личное дело, и я сам, лично, завалю его. Мамой клянусь! И не лезь ко мне с этими базарами, достал уже!