Сергей Донской - Матёрый

— Блин! — таким коротким ёмким словцом охарактеризовала она открывавшиеся ей перспективы.

Она посмотрела направо. Тропинка, тянувшаяся вдоль сплошной сетчатой ограды, шла к родному вагончику. Такому уютному и надёжному. Но. старательно запертому Саней перед путешествием на остров. К тому же до вагончика можно дойти, а можно и не дойти — в зависимости от того, кто встретится на пути. Если какой-нибудь старый хрыч, то не беда.

А если деревенская молодёжь? Или городская? Оживлённые такие юноши, озорные. Повалят прекрасную незнакомку в крапиву с лопухами и станут общаться наперебой.

— Блин! — повторила Ксюха. Подумав, добавила:

— Горелый!

Прямо перед ней простирался очередной участок, отделённый от её убежища десятком метров открытого пространства и неизменной сеткой. Достаточно сложная полоса препятствий для голых девушек.

Они, нежные и хрупкие, задумывались природой не для того, чтобы босиком крапиву мять и через колючие изгороди сигать. В этом Ксюха не сомневалась ни капельки, но все же внимательно присмотрелась к чужой территории.

Очень скоро выяснилось, что она не так безлюдна, как показалось вначале. Возле дома маячила мужская спина. Спина эта была согнута — мужчина то ли чистил картошку, то ли мыл посуду. Но пару раз он заходил в дом, чтобы вернуться с бутылкой пива, заставляя Ксюху ощущать усиливающуюся жажду.

«Вот сейчас окликну его и попрошу попить, — сердито подумала она, злясь больше всего оттого, что отважиться на это не могла. — Ни один мужчина мне не откажет в такой малости. А Саня пусть на острове кукует. Сам без штанов остался и меня голой по миру пустил».

— Д-да, — сдавленно подтвердил мужской голос. — Т-так.

Ксюха стремительно оглянулась. В нескольких шагах за её спиной обнаружился некий гражданин, который на самом деле ничего внятного не говорил, а только покряхтывал натужно, примостившись за кустиком. Взбудораженный такой, багровый, глаза навыкате — вот-вот из орбит вылезут, Вскрикнув от чувства гадливости, Ксюха метнула в него увесистый осколок бутылки, оказавшийся под рукой. А когда любознательный гражданин охнул уже без всякого сладострастия, она очертя голову ринулась на приступ ограды, возвышающейся прямо по курсу. И перемахнула через неё так ловко, что хозяин участка даже не обернулся на шум. Здесь ей нашлось новое убежище. Кусты на сей раз были плодово-ягодные. Но легче от этого Ксюхе не стало. Осточертело ей прятаться от людей.

При виде юного девичьего лица, проглянувшего сквозь облепиховые ветви, Громов расслабился, хотя со стороны это было незаметно. Он молчал и пристально смотрел в глаза нарушительницы границы частных владений, отлично зная, что это порождает в людях непреодолимое желание выговориться. Особенно в женщинах.

— Мне нужна ваша рубаха, — заявила девушка после минутного раздумья.

— А кошелёк? — поинтересовался Громов. — А жизнь?

— Нет. Только рубаха. На время. Я верну.

— Это моя любимая рубашка, — признался он. — Мне не хочется её отдавать. И вообще, подобные предложения называются грабежом среди бела дня.

— Это не грабёж, а взаимопомощь.

— Неужели? А что бы ты сказала, если бы раздевать на ходу стали тебя? В порядке взаимопомощи.

Девушка вдруг прыснула, помотала волосами с запутавшимися в них былинками и возразила:

— Исключено!

— Почему же? — недоверчиво осведомился Громов.

— А потому!

— Хватит мне голову морочить, — нахмурился он. — Не говори загадками и выбирайся из кустов. Я не мальчик с тобой в прятки играть.

— Тогда пообещайте одолжить мне рубаху.

— Не пообещаю.

— Но вам придётся, потому что… Вот!

Увидев мельком живую картинку, проиллюстрировавшую это отчаянное «вот», Громов с поразительной для него поспешностью сорвал с плеч синюю рубаху и швырнул её вымогательнице. Всплеснув рукавами, как крыльями, она упорхнула за деревце, замелькала там, зашуршала и наконец сообщила чинным девичьим голоском:

— Все, можно поворачиваться.

— А я и не отворачивался, — сухо сообщил Громов. — Не каждый день видишь перед собой… — задумавшись на мгновение, он закончил фразу довольно нейтрально:

— …такое.

— Какое «такое»? — возмутилась девушка. — Можно подумать, вы какое-то безобразие увидели!

— Полнейшее безобразие, — поправил её Громов. — Ты что, отбилась от компании нудистов?

Девушка вздёрнула нос:

— Я никакая не нудистка. Просто Оксана, Ксюха.

И мне нужна ваша помощь.