Сергей Донской - Матёрый

Повернувшись к ним с почти кинематографической грацией, Эрик вкрадчиво осведомился:

— Отморозились? Садыкбековы где?

— В сторожке, наверное, отсиживаются.

— Наверное? Не знаю такого слова!

— Так дверь изнутри заперта. На щеколдочку.

— На щеколдочку, значит…

Эрик сплюнул и приблизился к сторожке. Дверь действительно не поддавалась. Окно было завешено газетными листами. Попытавшись заглянуть внутрь, он обнаружил, что упирается носом прямо в задницу какой-то фотомодели за стеклом. Фортуна повернулась к бригадиру Эрику задом, а сам он очутился в одном глубоком месте. На «ж» начинается, на «а» заканчивается. Разгадка известна даже младенцу.

Пушечный удар ноги чуть не снёс дверь с петель, лишив её хлипкого засова. Как ни странно, следы погрома внутри сторожки Эрика немного успокоили.

Он столкнулся не с чьей-то шуткой, не с розыгрышем. Все было всерьёз: реальная кровь, конкретные трупы. Этого добра сейчас вокруг навалом, только успевай разгребать.

Сколько Эрик ни пинал ногой валявшегося на полу Садыка, тот никаких эмоций не проявлял. Как нетрудно было определить — уже несколько часов кряду. Кровь собралась под ним в полузапекшийся черно-коричневый корж. Бросив на него взгляд, Эрик мрачно продекламировал:

— Мухи-цокотухи, кушайте варенье. Или вам не нравится наше угощенье?

Перейдя под смешки бойцов к Беку, раскинувшемуся на топчане, он достал из кармана золотую зажигалку, высек пламя и проверил на живучесть второго азиатского брата. Тот вскрикнул, схватился за, обожжённое ухо и вытаращился на Эрика так, словно посчитал его продолжением своего лихорадочного бреда.

— Живой? — приятно удивился Эрик. — Тогда здравствуй.

— Нога, — пожаловался Бек вместо того, чтобы ответить на приветствие. Гримаса на его лице совсем не походила на радостную улыбку.

— Продырявили?

— Ага. Залётные какие-то. Вошли и с ходу шмалять начали. Садыка положили, меня… — Рассказывая о приключившейся беде, Бек так разволновался, что сделал попытку сесть. Этого не позволила ему твёрдая рука бригадира, придавившая его к топчану.

Другая рука требовательно щёлкнула в воздухе пальцами:

— Нож сюда! Быстро!

— Зачем нож? — насторожился Бек.

— Поступил приказ: раненых добивать, разве не знаешь? — Эрик засмеялся, прежде чем добавить:

— Шутка. Расслабься, Бек. — Он вспорол заскорузлую от крови штанину и сочувственно цокнул языком:

— Хреновые твои дела, братан, совсем хреновые. В упор стреляли?

— Ну, — подтвердил Бек. — С трех шагов… С двух…

— В том-то и дело. Кранты теперь твоему костылю. Заражение пошло. Медицина бессильна.

Бек не поверил:

— Ты что, Эрик? Это же только нога — не череп, не брюхо… Заштопать только…

— А на кой хер? — удивился бригадир. — Все равно тебе помирать.

Бойцы, наблюдавшие за этой сценой, ничего не понимали. Избытком сострадания никто из них не отличался, но браток пострадал за общее дело и заслужил, чтобы его поддержали, подогрели деньгами, отправили в больничку. И потом, почему не задаётся никаких вопросов о нападении на пост?

Видимо, Беку это тоже показалось странным, потому что он, захлёбываясь от избытка чувств, заговорил было о том, какой беспредел творился здесь минувшей ночью, но Эрик его оборвал на полуслове:

— Не звезди. Захотели бы тебя замочить, ты бы сейчас соловьём не заливался. В ляжку никого не мочат. В упор не промахиваются. Туфта все это. Дерьмо собачье.

— Эрик, бля буду, я…

— А ты и есть бля. Бастард. Чурка долбаная. Зачем на засов запирался, перед тем как ногу себе дырявить? Я бы тебе все равно не поверил, но тут ты здорово прокололся.

— Это уже потом я закрылся, — заспешил Бек с объяснениями. — Когда они ушли.

Эрик презрительно усмехнулся:

— Между топчаном и дверью ни капли крови.

Глаза Бека заблестели в полумраке, забегали по сторонам. Проглотив тошнотворный на вкус ком в горле, он выдавил из себя:

— Это Садык, падла, все затеял. Я только…

— Короче.

— Он с ножом на меня полез. Я и пальнул.

— Себе в ногу?

— Эрик, — взвизгнул Бек, — мамой клянусь! Я ни в чем… Я ничего… Садык начал…

Остановив его повелительным жестом, Эрик огладил ладонями свои старательно зачёсанные назад волосы и сказал, глядя в стену:

— Насрать мне на Садыка и на тебя. Скажи лучше, кто аппарат мой раскурочил?

— Мы сидели себе, отдыхали. — Бек заговорил так быстро, что даже постанывать в паузах не успевал. — Садык драндулет в кустах увидел, пошёл туда. Возвращается и смеётся. Я, говорит, с одной русской ссыкушкой познакомился, она…