Сергей Донской - Матёрый

Миновав дамбу, Людмила не погнала машину в направлении шоссе, а свернула с пригорка вниз, к ставку.

Эллочка озадаченно спросила:

— Это так мы едем домой, да?

Остановив машину за густым деревцем, обеспечивающим некоторую тень, Людмила преувеличенно бодро заявила:

— Послушай, Эльчонок! Мне в голову пришла совершенно потрясная идея. Как у вас говорят — просто отпад.

— Никто у нас так не говорит, — возразила дочка. — И что за идея? Искупаться в этой луже и нахвататься всяких пиявок?

— Нет, что ты! — засмеялась Людмила, по ходу дела корректируя звучание своего голоса таким образом, чтобы он звучал как можно более естественно. — Я тебе говорила о своём сценарии, помнишь?

Выгоревшие Эллочкины бровки изогнулись в виде двух крючочков, на которых повис недоуменный вопрос.

— Сейчас я вернусь на дачу и скоренько запишу все, что мне пришло в голову, — быстро сказала Людмила.

— Давай вместе вернёмся.

— Глупости!

— Почему это глупости?

— Потому что глупости.

Людмила даже фыркнула в подтверждение своим словам. Не могла же она сказать дочери, что намеревается по-скоренькому сбегать в гости к соседу. А блудить в нескольких метрах от Эллочки ей не хотелось.

Такая проныра её даже под землёй найдёт, а как потом смотреть ей в глаза? План Людмилы строился именно на этой вот «непредвиденной» остановке.

— Ты что, мама, собираешься бросить меня одну? — не поверила Эллочка.

— Почему одну, когда с тобой Тошка. И потом, что значит: «бросить»?

— То и значит. Я тебе что, так сильно мешаю?

Людмила немного смутилась:

— Не то чтобы мешаешь, но… Понимаешь, я должна сосредоточиться.

— Не останусь без тебя! — заупрямилась Эллочка.

Людмила шутливо поймала её за нос и поводила из стороны в сторону:

— Будешь вредничать — оторву!

Эллочка взвизгнула чуточку громче, чем того требовала шутка, опасливо высвободилась и присмотрелась к матери.

— Разве до дома дотерпеть нельзя? — спросила она, по-взрослому морща лоб.

— Никак нельзя, — подтвердила Людмила с виноватой улыбкой.

— Я даже не буду заходить в дом. Посижу на крылечке. Буду вести себя тихо-тихо, как мышка.

— Нет. Машину бросать без присмотра нельзя.

— Так мы на машине и вернёмся!

— Какое же это будет творчество, если я на машине стану туда-сюда раскатывать?

Возражение прозвучало не очень логично, но Эллочке пришлось неохотно согласиться. Они выбрались из машины и остановились напротив, избегая смотреть друг другу в глаза.

— Почему ты дрожишь, мама? — спросила дочь. — Разве холодно?

— А? Что? — Людмила встрепенулась и изобразила улыбку. — Никто не дрожит. — Она бросила долгий взгляд в сторону посёлка. — Слушай, я пойду, ладно?

— Только недолго, — предупредила Эллочка.

— Это как получится, — ответил Людмила и вдруг тихонечко засмеялась.

— Думаю, за час я управлюсь.

Максимум за полтора.

— Учти, одной мне будет скучно и страшно!

— Ерунда! Ты уже большая. С тобой Тошка. Главное — от машины ни на шаг. Задача ясна?

— Ясна. Очень даже ясна. — Эллочка вздохнула. — Но лучше не ходи на дачу, мама. Не надо никаких сценариев. В Сочи ты тоже однажды говорила: «срочное дело, срочное дело», — помнишь? — а потом у тебя оказалось все лицо исцарапано… — Голос Эллочки зазвенел. — И все вы, взрослые, врёте! Сами такие большие, а маленьким врёте.

— У тебя нос не дорос меня судить. — Людмила сказала это как бы в шутку, но улыбка у неё вышла неискренняя. — Ладно, чао. Можешь пожевать что-нибудь — на заднем сиденье сумка с провизией. Если увидишь, что приближается посторонний, садись в машину и нажми на дверцах вот эти кнопочки. Но тут чужие не ходят, не бойся. Так что охраняй машину и будь умницей.

— Сама будь умницей! — сказала Эллочка и смахнула с ресниц слезинку, не дав ей соскользнуть по щеке.

Но Людмила уже ничего не слышала и не видела.

Она целеустремлённо уходила прочь, так ни разу и не оглянувшись на сиротливо приткнувшийся у берега автомобиль и маленькую дочурку, провожающую её тревожным взглядом.

Солнце клонилось к горизонту, когда Людмила быстрым шагом миновала новорусскую стройку, осторожно отворила нужную калитку и подала голос:

— Эй! Есть кто живой?

Никто не откликнулся. Тогда Людмила вошла во двор и двинулась вдоль кирпичной стены дома по узенькой бетонной дорожке. Шагая, она старалась не наступать на многочисленные трещины. Такой у неё имелся суеверный сдвиг по фазе. Удастся переступить все трещины — повезёт. Ей очень хотелось, чтобы повезло.